Амали рассмеялась:
— Ах, мец Виктор, да чему тут учиться? Он, конечно, останется здесь, у вас, так же, как Ленни и я. Или вы не хотите приютить моего ребенка, Деирдре, миссис?
Деирдре заверила свою подругу, что ребенок, разумеется, является желанным в семье Дюфренов. Она также выразила радость по поводу верности Амали и Ленни. Вскоре, однако, оказалось, что муж Амали не разделяет ее привязанности к белым хозяевам. Однажды утром, за пару недель до родов, Ленни куда-то исчез. Амали сначала разыскивала его в доме и на конюшне, но обнаружила там лишь злых от голода лошадей. Ленни не покормил их, что, естественно, встревожило Амали. Чрезвычайно расстроенная, она разбудила Деирдре и Виктора. Амали не могла себе представить, что могло произойти с ее мужем, и воображала несчастный случай или преступление.
— Может быть, он ночью вышел на улицу, чтобы посмотреть на лошадей, а туда зашел кто-нибудь и… Вы должны сообщить о случившемся в жандармерию, мец Виктор!
Виктор покачал головой и быстро надел халат.
— Этого я и боялся, — вздохнул он. — У этого молодого человека уже давно было такое… хм… выражение лица… А что касается его работы, то в последнее время он был не особенно старательным…
Амали собиралась что-то возмущенно возразить, однако Виктор продолжил:
— Я порасспрашиваю о нем в городе, но в жандармерию не пойду, иначе Ленни на меня обидится.
— А если он… если его все-таки похитили или… — Амали, ничего не понимая, смотрела на хозяина.
Виктор потер лоб.
— Ну же, будь благоразумной, Амали! Кто мог похитить Ленни? Нет, нет, он, вероятно, ушел по своей воле.
У Амали расширились глаза:
— Ушел? С… сбежал? Один, без меня?
Деирдре обняла ее.
— Не сбежал, он ведь имеет грамоту о даровании свободы, — заметил Виктор. — Ленни ушел, но все же без тебя. И я опасаюсь, что мы не сможем заставить его вернуться…
Виктор был убежден в своих словах, в то время как Деирдре верила в это так же мало, как и Амали. Она не заметила, чтобы Ленни в последнее время охладел к работе, она и без того была о нем невысокого мнения и привыкла к тому, что его нужно постоянно контролировать и даже убирать за ним. Но вскоре Виктор нашел пропавшего слугу в одном из портовых кабаков. Это было нетрудно — молодой врач лечил мулатов, и у него было много знакомых среди них, а Ленни даже и не старался замести следы. Он совершенно невозмутимо встретил Виктора, когда тот нашел его.
— Я здесь работаю, — заявил Ленни. Он как раз протирал столы, значит, хозяин кабака нанял его в прислуги. — Это нравится мне больше, чем работа на конюшне. Мне никто ничего не смеет запретить. Я свободен. Или нет?
Ленни с победным видом ухмыльнулся в лицо своему бывшему хозяину. Действительно, прошло немало времени, прежде чем Ленни понял смысл грамоты, дарующей ему свободу, но зато сейчас он был исполнен решимости воспользоваться ею.
Виктор беспомощно поднял руки:
— Ты не раб, Ленни, тут ты прав. Однако ты, как и прежде, являешься супругом Амали. Ты можешь покинуть наш дом. Но не свою жену и ребенка…
Ленни издал что-то вроде фырканья.
— Кто захочет такую жирную корову? — грубо спросил он. — У Амали скоро будет ребенок. От нее никакого удовольствия. У меня есть новая женщина здесь, в порту.
Виктор уже хотел было отругать его за наглость, однако все же переключился на проповедь о таинстве брака. Как и ожидалось, Ленни не понял ни слова. Дуг Фортнэм всегда уважал браки, заключенные между рабами, но и когда они решали разорвать этот брак, ничего не говорил им по этому поводу. Ленни же, хотя и был теперь крещеным, не боялся навредить своей бессмертной душе лишь потому, что отвернулся от жены и еще не рожденного ребенка. Когда Виктор сказал об этом слуге, стараясь описать в черных красках его пребывание в аду, тот лишь покачал головой и удалился на кухню.
— Он отнесет курицу ближайшему жрецу-обеа, — заметила Деирдре вечером, после того как Виктор рассказал ей о встрече с Ленни. — Это усмирит духов, и все будет в порядке. А Амали за это время выплачет все глаза. Она говорит, что не представляла себе такой свободы. И лучше бы они вместе с Ленни остались рабами.
Виктор пожал плечами:
— Тогда он не полюбил бы ее сильнее. Конечно, ему следовало остаться у нас и не обращать внимания на женщин из портового квартала. Это не всегда просто…
Пару недель спустя Амали родила маленькую иссиня-черную девочку, которую назвала Либерти[22].