– Вы уничтожили поселение местных жителей и место обитания животных ради выгоды! Это, по-вашему, лучше?
– Больше позитива, – вмешалась Рэдианс. – Расскажи про корабли! Насколько меньше топлива тратится при проходе через Северный полюс, насколько меньше загрязняется среда, – знаешь, сколько дней пути экономится при этом?
– А ты знаешь, сколько китов погибают от столкновений с судами?
– Нет, но и ты не знаешь, – парировала Рэдианс, – потому что этого никто не знает, это никому не известно, нет такой статистики. Ты говоришь все это, чтобы позлить меня? Ну, тогда давай, снова открой Суэцкий канал, давай, усмири террористов, – что, не можешь? Значит, нам лучше переправлять грузы другим путем, верно? Я буду лучше переправлять их через Северный полюс! Где больше нет летнего льда и климатические изменения позволяют делать это быстрее и дешевле для всех. Это не плохо, леди Медведица, это прогресс. Но новые туфли всегда жмут, верно?
Руфь повернулась к Тому:
– И это твои партнеры? – Она вынула из кармана пачку банкнот и положила на стол. – Ну и ну.
– Руфь! Не глупи так! – крикнул ей вслед Шон, но она не остановилась.
Том сгреб деньги и поспешил за ней. Весь ресторан затих, прислушиваясь к их перепалке за шторой. Затем донесся шум мотора мотосаней. Том вернулся, держа в руке деньги.
– Разрешите? – спросила миссис Осман.
Коронер согласно кивнул.
– Благодарю.
Она откашлялась с характерным хрипом, который уже бесил Шона. Он заметил длинный шрам у нее над ключицей – вероятно, след от операции. Или нападения.
– Мистер Каусон, благодарю вас за ваш очень лаконичный рассказ. Вы упомянули, что доктор Мотт покинула ресторан первой. Вам известно почему?
– Доктор Мотт обиделась на что-то, сказанное моим партнером, Джо Кингсмитом, о будущем Арктики. Они смотрели на это с очень разных позиций, и доктор Мотт вышла из себя раньше, чем закончился ужин.
– А имел ли Том отношение к этому… разногласию?
– Нет. Но он пошел за доктором Мотт, пытаясь образумить ее.
– Мне она представляется совершенно разумной.
– Она очень грубо бросила деньги на стол, несмотря на то, что это я пригласил ее на ужин. Том хотел вернуть ей деньги. Он был смущен ее поведением – она была очень невежлива. – Шон сделал паузу. – Некоторые плохо переносят воздействие спиртного.
Миссис Осман слегка передвинулась, так что теперь ее крабоподобная фигура скрыла от Шона Руфь Мотт.
– Однако, как я понимаю, она крестная мать вашей дочери Рози?
– Это так. – Шону стало не по себе. – Она всегда любила ее, хотя и воздействовала не лучшим образом.
Руфь Мотт вскочила с места:
– Ничего я не воздействовала! Я отлично понимаю, что ты имеешь в виду, и это была полностью ее идея, если ты ей врал, не значит, что и я тоже.
Под взглядом миссис Осман она снова села на место.
– Благодарю, – сказал коронер. – Если вы не будете соблюдать протокол, доктор Мотт, вам придется покинуть зал суда. И позвольте мне напомнить вам, миссис Осман и мистер Соубридж, что это дознание категории Джемисона[45], призванное установить единственно то, каким образом погибший расстался с жизнью. Это не дознание по статье номер 2, и нам не нужно выяснять все сопутствующие обстоятельства. Не забывайте, что это не уголовный суд, как бы вам обоим ни хотелось блеснуть красноречием с кафедры. Это ясно?
Мистер Торнтон подождал, пока оба они, миссис Осман и мистер Соубридж, почтительно кивнули.
– В таком случае объявляю пятнадцатиминутный перерыв, после которого, мистер Каусон, я надеюсь, мы услышим от вас о событиях следующего дня и, собственно, о несчастном случае.
Происшествие, на которое намекала Руфь Мотт, до сих пор вызывало у Шона мучительные воспоминания. 14-летняя Рози, приехав домой на каникулы, услышала, как мать распекала его за измену. Гейл узнала о Мартине и потребовала, чтобы Шон сделал выбор, с кем он хочет остаться. На тот момент Шон еще не был готов к какому-то решительному шагу, но жена приперла его к стенке, не дав собраться с мыслями, так что он просто соврал ей. Он поклялся, что ничего такого не было, что это все сплетни, и пусть он в прошлом валял дурака со всякими девчонками, но в данном случае у нее просто паранойя.
Гейл очень хотелось поверить ему, и она пошла на примирение. Она успокоила Рози, спустившуюся к ним в слезах и беспомощно стоявшую между ними, и сказала, что ошиблась насчет папы. Рози расплакалась от облегчения, и два или три дня Шон вел себя как примерный семьянин, демонстрируя жене и дочери пылкую любовь. А затем Рози услышала, как он говорил по телефону совсем другим тоном с Мартиной, которая постоянно названивала ему.
45
Отсылка к делу Джордана Джемисона, 15-летнего английского подростка-экстремала, разбившегося насмерть, выполняя трюк в 2017 г. В судебной практике дознание Джемисона считается эталонным примером несчастного случая и противопоставляется дознаниям по статье номер 2 Европейской конвенции по правам человека, когда рассматривают происшествия, связанные со злым умыслом или халатностью.