Ксавье замедлил шаги перед последней дверью, набрал шифр на замке и повернул ручку.
— Здравствуйте, Юлиан.
— Добрый день, доктор.
Голос низкий, хорошо поставленный, учтивый. Диана сначала услышала и только потом увидела обитателя комнаты.
— Я привел вам гостью, нашего нового психолога Диану Берг. Она из Швейцарии, как и вы.
Диана шагнула вперед. Юлиан Гиртман стоял возле окна, за которым виднелась заснеженная верхушка пихты. Он отвел глаза от пейзажа за окном и посмотрел на нее. Росту в нем было явно больше метра девяносто, рядом с ним Ксавье казался просто ребенком. На вид лет сорока, коротко стриженные темные волосы, крупные, правильные черты лица. Уверен в себе.
«Довольно красивый мужчина, — подумала она. — При условии, если кому-то нравятся такие зажатые типы».
Высокий лоб, плотно сжатые губы, квадратная нижняя челюсть. Ее сразу же поразили глаза: черные, проницательные, пристальные. В немигающих зрачках поблескивали лукавые искорки. Гиртман чуть прикрыл тяжелые веки.
Она почувствовала, как его взгляд обволакивает ее, и сказала:
— Добрый день, Юлиан.
— Добрый день. Так вы психолог?
Диана заметила, что Ксавье улыбнулся. На губах Гиртмана тоже появилась задумчивая улыбка.
— В каком квартале вы живете в Женеве?
— В Колоньи, — ответила она.
Он кивнул, отошел от окна и проговорил:
— У меня был красивый дом на берегу озера. Теперь там обитают нувориши. Компьютеры, мобильные телефоны, и во всем доме — ни одной книги. Боже мой! А ведь в этом здании жил Перси Биши Шелли, когда бывал в Швейцарии, можете себе представить?
Он пристально смотрел на нее своими блестящими черными глазами и ждал ответа.
— Вы любите читать? — вдруг брякнула Диана, и Юлиан с разочарованным видом пожал плечами.
— Доктор Берг хотела бы регулярно беседовать с вами, — вмешался Ксавье.
Гиртман снова повернулся к Диане.
— В самом деле? Что же эти беседы могут мне дать, кроме удовольствия от пребывания в вашей компании?
— Ничего, — честно сказала Диана. — Абсолютно ничего. Я не претендую на то, чтобы облегчить ваши страдания, каковы бы они ни были. Да вы и не страдаете вовсе. Я ничего не могу вам предложить, кроме, как вы говорите, удовольствия пребывания в моей компании, но буду очень признательна, если вы согласитесь со мной беседовать.
Ни лести, ни лжи… Похоже, она недурно выпуталась.
Гиртман очень внимательно на нее посмотрел и заявил:
— Да, откровенность в этом месте — весьма редкий товар. — Тут он взглянул на Ксавье. — Предположим, я согласен. В чем будут состоять ваши беседы? Надеюсь, вы не собираетесь проводить со мной эти смехотворные сеансы психоанализа? Должен сразу сказать, что со мной это не пройдет.
— Нет, я имею в виду обыкновенные беседы. Мы будем затрагивать самые разные темы, какие пожелаете.
— Для этого еще нужно, чтобы у нас с вами нашлись общие интересы. — Гиртман иронически усмехнулся, но Диана не отреагировала. — Расскажите мне о себе. Где вы учились, где стажировались?
Она перечислила все свои регалии. Гиртман, словно экзаменатор, с серьезным видом кивал, приложив палец к нижней губе. Диана еле сдержала улыбку, но потом вспомнила, что он сделал с ее многочисленными ровесницами, и охота улыбаться сразу пропала.
— Я полагаю, что с тех пор как вы сюда попали, вас должно не покидать чувство опасности, — сказал Юлиан. — Место незнакомое, новое для вас, к тому же такое необычное…
Он ее испытывал, тестировал на совместимость. Гиртман не желал монологов в общении, когда он только говорит, а она только слушает.
— Да, есть некий страх перед новым местом, окружением, ответственностью, — отозвалась Диана. — Так сказать, профессиональный стресс. Но я его воспринимаю как нечто положительное, помогающее двигаться вперед.
— Что ж, — кивнул он, — если вы так говорите… Как вам, наверное, известно, все группы, находящиеся в замкнутом пространстве, имеют тенденцию регрессировать. Здесь регрессии подвержены не только пациенты, но и персонал, в том числе психологи. Вы сами увидите. Здесь есть три круга заточения, находящиеся один в другом. Наш, то есть психов, круг долины и круг города. Там живут отупевшие особи, из поколения в поколение ослабленные родственными браками, инцестами[34] и внутрисемейным насилием. Вы сами увидите. Настанет день, когда вы почувствуете себя ребенком, маленькой девочкой, и вам захочется засунуть палец в рот, как соску.
В его глазах Диана прочла желание сказать непристойную гадость, однако Юлиан сдержался. Да, воспитание он получил строгое… Она вдруг подумала, что Гиртман похож на ее отца, с его строгим видом, манерами не чуждого культуре стареющего аристократа и с седыми прядями в темной шевелюре.