— Его бывшая жена утверждает, что понятия не имеет, где он, — ответила Ирен.
Сервас вспомнил, что она ездила в Бордо, чтобы встретиться там с бывшей мадам Шаперон.
— Как она выглядит? — спросил он.
— Типичная городская фифа, загоревшая в солярии и накрашенная сверх меры.
— Ты ее спрашивала о бывшем муже? — не удержавшись от улыбки, поинтересовался Сервас.
— Да. Вот что интересно. Едва я коснулась этой темы, как она закрылась как устрица и пошла сыпать банальностями. Ах альпинизм, ах политика, ах друзья, которые полностью завладели ее мужем… Развелись они по обоюдному согласию, их жизненные пути разошлись, и дальше в том же духе. Но я чувствовала, что главное она обходит молчанием.
Сервас вдруг вспомнил дом Шаперона. У них с женой были разные комнаты, как и у Гриммов. Почему? Может, жены раскрыли их страшную тайну? Сервас был уверен: так или иначе, а что-то случилось. Скорее всего, жены просто что-то подозревали, причем их сомнения касались только малой части истины. Однако презрение вдовы Гримм к мужу, ее попытка самоубийства и то, что бывшая мадам Шаперон отказывалась разговаривать о своей частной жизни, говорили о том, что обе женщины знали о глубокой извращенности и гнусности своих супругов. Но вряд ли они догадывались, до каких преступлений те докатились.
— Ты рассказала ей о том, что мы нашли в доме?
— Нет.
— Расскажи. Нельзя терять ни минуты. Позвони ей и скажи, что если она что-нибудь скрывает и мы найдем ее мужа мертвым, она будет первой в списке подозреваемых.
— Хорошо. Но я нашла еще кое-что интересное.
Сервас насторожился.
— В молодости старшая медицинская сестра института Элизабет Ферней не ладила с законом. Незаконная деятельность, правонарушения и даже преступления. Кража скутеров, нападение на полицейского, наркотики, драки, ранения, рэкет… Ее в свое время неоднократно вызывали в исправительный суд.
— И несмотря на все это, ее приняли в институт?
— Это было очень давно. Она добилась положения, получила образование. До того как Варнье, предшественник Ксавье, взял ее под крыло, она поработала во многих психиатрических клиниках. Каждый имеет право на свой шанс.
— Интересно.
— Кроме того, Лиза Ферней усердно посещает клуб бодибилдинга в Сен-Лари, в двадцати километрах отсюда, и является членом стрелкового клуба.
Внимание Серваса и Кати д’Юмьер сразу заострилось. Серваса поразила мысль: значит, его первое впечатление, тогда, в институте, оказалось правильным. У Лизы Ферней была фигура… Те, кто привязал наверху лошадь, обладали недюжинной силой, а старшая медсестра была покрепче многих мужчин.
— Продолжай копать, — сказал он. — Может, у тебя еще что-нибудь есть?
— Ох, чуть не забыла про кассеты.
— Ну?..
— Там и вправду были голоса птиц.
— Ага!
— Ладно, я побежала в мэрию. Надо проверить, составлен ли список всех детей, когда-либо отдыхавших в лагере.
— Дамы и господа, прошу вас дать майору отдохнуть, — прозвучал от дверей чей-то властный голос.
Все обернулись и увидели в дверях врача в белом халате, на вид лет тридцати. У него был матовый цвет лица, густые черные брови, почти сходящиеся у переносицы, и мясистый нос. Сервас прочитал на халате: «Доктор Сааде». Врач подошел к ним с улыбкой, но глаза его оставались серьезными, а черные брови были непреклонно нахмурены, что означало: в этом месте следователи и жандармы должны склониться перед высшим авторитетом — человеком в белом халате.
Сервас отбросил одеяло и сказал:
— Не может быть и речи, чтобы я тут остался.
— Не может быть и речи, чтобы вы вот так ушли, — отчеканил врач, дружески, но твердо кладя ему руку на плечо. — Мы еще не кончили вас обследовать.
— Так заканчивайте скорее.
Сервас покорно откинулся на подушки. Пока все выходили из палаты, он закрыл глаза и заснул.
В тот же самый момент офицер полиции снял трубку телефона в меблированной крепости генерального секретариата Интерпола в Лионе, на набережной Шарля де Голля. Он сидел в самой середине просторной комнаты в стиле open space,[44] с множеством компьютеров, телефонов, принтеров и кофейных автоматов, с панорамным видом на Рону. Еще в комнате имелась большая украшенная елка со звездой на макушке, которую было видно из-за каждой переборки.
Услышав в трубке голос собеседника, офицер поднял брови.
— Венсан? Это ты? Сколько лет, сколько зим, старина! Куда ты подевался?
44
Open space — стиль устройства крупных офисов, когда все сотрудники сидят в одном огромном помещении, разделенном переборками, не достающими до потолка.