— Ты где? — спросил он в трубку.
— Пока на кладбище. Она меня видела, поэтому в дело вступили Пюжоль и Симеони.
— Сейчас приеду.
Мартен вышел из хижины, прошел по тропе до лесной дороги и свернул направо в чащу. Потом он нырнул под заснеженные ветки, закрывавшие джип, и сел за руль.
Был уже полдень, когда Сервас подъехал к кладбищу. У входа его дожидалась Самира Чэн. Несмотря на холод, на ней была легкая кожаная куртка, очень короткие шорты поверх темных колготок и изрядно поношенные коричневые армейские ботинки. Вылезая из машины, Сервас услышал музыку, гремевшую у нее в наушниках. Покрасневшее на морозе лицо под шапочкой напомнило ему одно странное создание, которое он видел на экране. Марго как-то раз затащила отца на фильм, где было полно всяких эльфов, магов и волшебных колец. Увидев, что на ее фуфайке изображен череп, Сервас нахмурился: вот-вот, как раз кстати. Она больше походила на осквернительницу могил, чем на сыщика.
Они поднялись на холмик среди могил и направились к хвойному лесу на краю кладбища. По дороге какая-то старушка бросила на них суровый взгляд. Склеп Ломбаров возвышался над остальными могилами и напоминал настоящий мавзолей. По бокам от входа росли два тиса. В склеп вели три каменные ступени, вход закрывала красивая кованая решетка. Самира обошла вокруг склепа, пошарила в снегу и вернулась с ключом.
— Я видела, как все это проделала Циглер, — пояснила она. — Ирен сунула ключ в щель между камнями.
— Она тебя не засекла? — осведомился Сервас, скептически окинув взглядом свою подчиненную.
Самира насупилась и заявила:
— Я свою работу знаю. Когда она меня увидела, я клала цветы на могилу какого-то типа по имени Лемер. Чудно, правда?[46]
Сервас поднял голову, но не увидел никакой надписи на треугольном фронтоне над входом. Самира повернула ключ в замке и потянула вверх решетку, которая со скрипом открылась. Мартен шагнул в темноту склепа. Справа из маленького окошка падал слабый свет, и они еле смогли различить три надгробия. Он в очередной раз задал себе вопрос: к чему вся эта мрачная помпа, полумрак, тяжеловесная печаль отделки? Разве самой смерти недостаточно? Ведь были же страны, где к смерти относились легко, пировали и пели песни вместо всех этих реквиемов, лакримоз и кадишей с морями слез. Разве мало рака, дорожных происшествий, разрывов сердца и самоубийств самих по себе? На одном надгробии виднелось светлое пятно: одинокий букет цветов. Самира достала свой айфон и включила на нем функцию фонарика. Экран слабо засветился, и она повела лучом вдоль надгробий. ЭДУАР ЛОМБАР… АНРИ ЛОМБАР… Прадед и дед. Сервас решил, что в следующей могиле будет покоиться мать Эрика, жена Анри, неудавшаяся актриса, бывшая девочка по вызову, шлюха с точки зрения мужа. Какого черта Ирен понадобилось класть на эту могилу цветы?
Он нагнулся, чтобы разобрать надпись, и нахмурился.
Ему уже казалось, что он еще на шаг приблизился к истине, а на самом деле все только усложнилось.
Сервас взглянул на Самиру, потом снова пробежал глазами надпись на надгробии.
МОД ЛОМБАР, 1976–1998
— Кто это?
— Сестра Эрика Ломбара, на четыре года младше.
— Это так важно?
— Не исключено.
— Почему Циглер положила цветы на эту могилу? Как по-твоему?
— Понятия не имею.
— Она что-нибудь сказала? Дала понять, что была знакома с Мод?
— Нет.
— Какая связь между умершими?
— Не знаю.
— Во всяком случае, на этот раз она просматривается, Самира.
— В смысле?..
— Связь между Ломбаром и всей этой историей.
— Какая?
— Циглер не случайно пришла положить цветы на могилу. Какая-то связь существует. Ты о ней не знаешь, а она в курсе. Надо будет ее расспросить, когда придет время.
Да, Циглер об этом деле знала гораздо больше, чем он. Сервас прикинул, что Ирен и Мод должны быть почти ровесницами. Может, они дружили? Помимо пребывания в лагере всплыла еще одна грань ее прошлого, связанная с расследованием. Определенно, у Ирен Циглер была тайна, и не одна.
Но никаких следов жены Анри Ломбара, матери Эрика. Ей не было дозволено разделить с семьей скорбное вечное пристанище. Эту женщину отвергли даже после смерти. Подходя к выходу с кладбища, Сервас подсчитал, что Мод Ломбар умерла в возрасте двадцати одного года, и вдруг почувствовал, что подобрался к узловой точке задачи. Отчего она умерла? Несчастный случай? Болезнь? Или что-нибудь другое?
Самира оказалась права: ключ к решению был у Циглер. Возможно, оказавшись под стражей, она и заговорит, но Сервас в этом сомневался. Ему еще раз представился случай убедиться в том, что Ирен Циглер была сильной личностью.