К окончанию тура, The Yardbirds адаптировались окончательно. Они предвосхищали действия друг друга и стали увереннее чувствовать себя на сцене. «Песни стали протяжнее, – говорил Джимми, – и стало понятно, что мы нашли удобный ритм». Концерты стали плавными и целостными. Питер Грант, впервые увидевший выступление группы, был полностью согласен с Джимми. «Между ними возникла химия. Магия была очевидна, хоть они и не всегда попадали в ноты».
А еще к их выступлениям прибавилась грубая и бескомпромиссная громкость. В этом плане новые The Yardbirds не делали никаких поблажек. Впоследствии «The Stockholm Daily News» напишут: «Они играли запредельно громко, до боли в ушах».
Джимми завораживала взаимосвязь настроения и контрастного звучания песен. Музыкальные решения, находящиеся на поверхности, позволяли передавать весь спектр чувств и эмоций, а управлять им можно просто регулируя громкость.
«Мне хотелось играть с жестким, тяжелым звуком», – заявлял Джимми. Но другая его сторона наслаждалась атмосферой традиционной фолк-музыки. Одной формой самовыражения была громкость и жесткость, другой – утонченное, разряженное, почти акустическое звучание. «Динамика – от шепота к грому, звуки, которые манят и дурманят одновременно», – объяснял он.
Звуки, которые манят и дурманят. Уже в этом туре он расслышал потенциал этой музыки, искусно лавирующей между тщательно выверенным равновесием и радикальными вспышками ярости. То была лишь первая проба пера. Теперь надо испытать возможности пленки.
В районе Барнс, на юге Лондона, группа зарезервировала студийное время в «Olympic Sound Studios». Сессии должны были начаться 27 сентября 1968 года, спустя всего пару недель после возвращения The Yardbirds из Швеции. Небольшой перерыв, чтобы немного отдышаться, привести дела в порядок и, наконец, записать свой дебютный альбом. Забавно, учитывая, что группа играла вместе чуть больше трех недель.
Репетиция в лодочном доме Джимми в Пангборне проходила расслаблено и несколько хаотично. Особенных приготовлений не требовалось, – концепция записи предполагала воссоздать концертное звучание группы. Участники чувствовали себя непринужденно, свои партии они уже знали блестяще. В репертуар прочно вошла «Dazed and Confused». Джон Пол Джонс вспоминал: «Моим вкладом в альбом стали “Good Times, Bad Times” и “Your Time Is Gonna Come”». Эти песни представляли собой две крайности – одна заряжена демонической энергией, другая – нежная и изящная.
Джимми сочинил инструментальную композицию «Black Mountain Side» в качестве посвящения своему кумиру, Берту Дженшу[58]. В каждом такте версии Джимми чувствовалась оригинальная «Blackwaterside» Берта.
Участники с удовольствием импровизировали. В углу гостиной Джон Пол обнаружил старый язычковый орган «Hofner» (хоть и не «Хаммонд», но весьма эффективный инструмент), не отказав себе в удовольствии сыграть на нем «Chest Fever» группы The Band. От его старания в доме даже заскрипели стропила. Предложенная Джимми «Tribute to Bert Berns» дала музыкантам возможность неспешно исполнить ее в свободном блюзовом ритме, что сильнее скрепило их музыкальную связь.
Это было больше похоже на джем-сейшен, чем на репетицию. Участники внимательно следили за ходом игры партнера, интуитивно развивая мелодию. «Нам понравилось раскрывать потенциал каждой песни. Мы меняли ее структуру, подавая друг другу особые знаки и подсказки», – вспоминал Роберт. Такой подход раскрепощал музыкантов, но вместе с тем сильно изматывал.
Роберт и Бонзо по-прежнему чувствовали себя не в своей тарелке. Подсознательно разделяя англичан на северян и южан (в отличие от их лондонских коллег), они все еще чувствовали некоторый диссонанс и скованность. «Возвращаясь с Бонзо домой, мы чувствовали себя чудаками из Черной страны, обсуждая, сколь многому нам нужно еще научиться», – говорил Плант. Мотивацией служило желание «соответствовать музыкантам, которые были на несколько голов выше всех, с кем мы играли прежде». Это сказывалось на музицировании, но служило хорошим стимулом к развитию. Их ободряло, что они смогли держать удар, оказавшись на такой высоте. Собравшись в последнюю неделю сентября на студии, ребята из Черной страны уже были полны уверенности.
Компания «Olympic Sound» начиналась как маленькая независимая студия с четырехдорожечным пультом на знаменитой Бейкер-стрит. Позже она переехала в бывший кинотеатр в лондонском районе Барнс, в более просторное и приспособленное помещение. Глин Джонс, звукорежиссер, который провел на этой студии бесчисленное количество сессий, говорил: «Из всех студий, где я когда-либо работал, это была самая многофункциональная. Акустика там – что надо».
58
Берт Дженш (1943–2011) – влиятельный шотландский фолк-рок-музыкант, «гитарист гитаристов» и один из основателей ансамбля Pentangle.