Тяжелее и громче. Обрушив со сцены на ничего не подозревающую публику Денвера невероятный оглушительный рев, Led Zeppelin объявили, что рок-н-ролл вот-вот преодолеет звуковой барьер. Британские группы больше не выступали с проверенными усилителями «Watkins TruVoices» или «Vox100 Super Beatles», начиненными деталями военного оборудования, оставшегося после Второй мировой. Эти достаточно громкие усилки, хоть и ассоциировались с ранним рок-н-роллом так же, как фирма «Kleenex» с бумажными салфетками, уже не могли выдавать тяжелый звук с дисторшном. Отныне балом правил «Marshall JTM-45», а Led Zeppelin располагали целым арсеналом таких усилителей.
Джим Маршалл был относительно новым человеком в рок-музыке. В молодости он днем работал электромехаником, а по вечерам играл на ударных в оркестре. В начале 1960-х он открыл магазин музыкальных инструментов в лондонском районе Хэнуэл, где параллельно давал уроки игры на ударных. Однажды к нему в магазин зашел Пит Таунсенд и посетовал, что усилители «Vox» никуда не годятся. Имея ограниченный опыт в электротехнике и найдя помощников из числа радиолюбителей, Маршалл решился на эксперимент. Он выяснил, что при увеличении коэффициента усиления можно получить полюбившийся рок-музыкантам дисторшн и сустейн. Он заменил лампы и внес ряд изменений в схему американского «Fender Bassman». На смену чистому пришел перегруженный, «грязный» звук. Новый усилитель подключался к кабинету с четырьмя динамиками размером 4 × 12 дюймов. С помощью такой системы гитара издавала звук, который, наверное, можно было бы услышать даже на Луне.
Примерно в 1965 году рок-музыканты стали подключать новый усилитель сразу к нескольким кабинетам, устанавливая на сцене так называемые гитарные стэки[65]. «Эти усилители были такими мощными, что я чуть не обделался от страха», – описывал Терри Рид свои первые ощущения от звука «Marshall».
Несложно представить реакцию зрителей. Во время выступления Led Zeppelin на сцене возвышалась стена из стэков «Marshall», зловещих черных бестий с мигающими красными глазами, напоминающих Дарта Вейдера. Они гремели, словно межконтинентальные баллистические ракеты взрывались прямо над головой. Как только группа заиграла первую песню, «Good Times, Bad Times», подростки в первых рядах буквально бросились искать укрытие.
Неискушенные обозреватели в рецензиях назвали это шумом. Но Джимми не хотел позволить им игнорировать художественную составляющую такого непривычного звука. «Это не просто шум, – объяснял он, – у этого шума есть форма, длина, ширина и глубина». Для него громкость была неотъемлемой частью подхода Led Zeppelin к рок-н-роллу. Но даже он признавал, что такая громкость шокировала зрителей. «Мы действовали устрашающе, – говорил он. – Нашу музыку отличала напористость. Да, зрители хотели расслабиться, а тут выходили мы и напирали на них как скоростной поезд».
Канон сценического поведения новой группы еще окончательно не сложился, но фирменные составляющие уже определялись. Роберт, слегка напуганный местными зрителями, хаотично расхаживал по сцене и несколько раз повторно представлял группу. «Я чувствовал себя на сцене некомфортно и не знал, как себя вести», – вспоминал он. Его руки казались ему чужеродными объектами. Что он должен ими делать: размахивать, держать на бедрах или, подобно Джо Кокеру, выписывать дивные жесты, будто конечности свело спазмом? Зажатость стала покидать Роберта после второй или третьей песни, и он начал раскрепощаться. Уверенности придавал и отличный материал, и музыканты высочайшего класса за спиной. Они исполнили «Dazed and Confused», «Communication Breakdown», большую часть дебютного альбома. А чтобы разрядить атмосферу, они добавили в сет-лист несколько заводных кавер-версий и пару хитов The Yardbirds. Джимми умел завести толпу. Он обрушивал на зал головокружительные гитарные соло, одно за другим, призывая Джона Пола и Бонзо внести свою лепту в общий накал страстей. «Уже с самых первых выступлений мы стали подолгу импровизировать на сцене. Необъятная энергия шла через край, и, казалось, что с каждым концертом все больше и больше», – замечал он.
Поскольку альбом еще не вышел и концерты заранее особо не рекламировались, никто из зрителей не знал, что ожидать от группы. «Они стали набирать обороты, отыграв нескольких концертов», – говорит Кармайн Эппис, на первых пяти концертах выступавший на одной сцене с Led Zeppelin – или «Len Zefflin», как их ошибочно указали на афише в Спокане. «Я с восторгом наблюдал за ними. Кажется, они хотели разнести вдребезги все, что было до них».
65
Гитарный стэк – комбинация подключенных гитарного усилителя и акустической системы. На жаргоне музыкантов усилитель называется «головой», а акустическая система – «кабинетом». «Голова» в стэке всегда одна, «кабинетов» может быть несколько. Стэк, состоящий из «головы» и одного «кабинета», называется полустэком, из «головы» и нескольких «кабинетов» – полным стэком.