Вероятно, Джонс ответил: «Джимми, так нельзя». Но Джимми настаивал на своем, и они продолжали спорить пока Пейдж, как он сам говорит, не крикнул: «Выкрути фейдеры[66] вверх, черт возьми!», и тогда эффект сработал как надо. Был ли этот диалог на самом деле или Джимми были нужны дополнительные аргументы в пользу своего единоличного продюсирования альбома, неизвестно. Так или иначе, эффект себя оправдал и придал треку стильную концовку.
«Dazed and Confused» была адаптацией песни Джейка Холмса, которую Джимми услышал в исполнении автора во время тура The Yardbirds 1967 года в Нью-Йорке. Джим МакКарти вспоминал, как песня привлекла их «словами, парящими отдельно от музыки» и «пространством для гитарной импровизации Джимми». Led Zeppelin в своей интерпретации воспользовались и тем, и другим. Песня действительно предполагала настоящее раздолье для соло. «Мы подавали друг другу знаки кивками, играя в студии», – вспоминал Пейдж. Каждый участник четверки получил шанс блеснуть игрой на первом плане. Немного найдется звуков более запоминающихся, чем звук шагающего баса Джона Пола в этой композиции. Он грозно прет вперед, словно здоровенный детина Ленни из книги Дж. Стейнбека «О мышах и людях», а гитара дублирует линию баса октавой выше. Очередной пример невероятной игры Бонзо – аккомпанемент ударных в этой песне. По воспоминаниям Джимми, он тоже привнес в песню «все, что только можно»: гитарный фузз, педаль вау-вау («квакушку») и свой необъятный скрипичный смычок, которым он пилил по струнам, создавая «оркестр потусторонних голосов и устрашающих звуков».
Развернутое органное вступление Джоунси в «Your Time Is Gonna Come» (хаммонд-орга́н прописан на две дорожки с эффектом вибрато), словно позолота обманчиво прикрывает горький и злобный текст Роберта: обвинения и жажду возмездия в адрес неверной возлюбленной. По сравнению с «Good Times, Bad Times» и «Communication Breakdown», насыщенная аранжировка трека не смогла в полной мере компенсировать нехватку воображения и обаяния. Подача Роберта почти везде одинаковая по динамике, слишком сдержанная, и потому песня тускнеет на фоне более вкусных конфеток, которые делают первую сторону альбома столь соблазнительным угощением. Едкий припев всего лишь повторение названия песни, редкий случай в истории Led Zeppelin, когда музыканты группы сами выступили в качестве бэк-вокалистов. «Это было непросто, – замечает Джон Пол Джонс, – все-таки ни Джимми, ни я не считали себя вокалистами».
«Black Mountain Side» стала доброй и мягкой интерлюдией перед тяжеловесными рок-номерами. Она хорошо показала потенциал акустической сноровки Джимми. Крепкие гитарные арпеджио звучат изысканно: гитара слышится легкой, хоть и немного запыхавшейся. Композиция летит вперед так быстро, словно толпа преследователей села Джимми на хвост. Как бы там ни было, это его лучшая имитация музыки Берта Дженша и Джона Фэи, соединившая темы традиционного фолка, блюграсса, элементов раги и блюза в богатом звучании открытого строя ре (как и в «White Summer» The Yardbirds). Для перкуссии оказалось достаточно использовать аккомпанемент индийского табла, небольшого парного барабана. «Black Mountain Side» задумывалась как маленькая остановка в пути, но фактически готовила почву для одного из самых долговечных гимнов Led Zeppelin.
По словам Джимми, «концепция “Communication Breakdown” заключалась в том, чтобы показать по-настоящему необузданный, зубодробительный номер». В составе The Yardbirds он десятки раз взрывал зал музыкальными находками, но ни одна из них не несла в себе такой мощный заряд. «Communication Breakdown» обладала невероятным физическим эффектом и стала кульминацией альбома.
Трек предопределил оглушительное, пульсирующее, грубое и бескомпромиссное звучание Led Zeppelin. Смены аккордов резкие как удары кнута, брейки ударных беспощадные как короткие автоматные очереди. Словно бы это была не игра музыкантов, а некая сверхъестественная сила подключила их инструменты к ускорителю ядерных частиц. Бесшабашная музыка захватывает Роберта Планта: кажется, он вот-вот потеряет рассудок. Его вокал пугает. «Я был поглощен буйством этой свободной и пространной рок-н-рольной формы, кое-как барахтаясь в ее эпицентре». Он буквально выкрикивал строчки так, словно его привязали к столбу и языки пламени лизали его ступни. К моменту, когда он стонет заключительную строчку припева – «Having a nervous breakdown / drive me insane» («Этот нервный срыв сводит меня с ума») – слушатель, как минимум, проникался к нему сочувствием.