— У меня, Тони, конечно, были проблемы, но я достал его быстро, быстрее не мог. Приходится вертеться, когда у тебя на хвосте дьявол, верно? А сколько, ты сказал, дашь за него?
— Я ничего не говорил.
— Ох, ладно, у тебя, должно быть, есть на сей счет свои соображения. Мои друзья из отдела паспортов дерут теперь три шкуры. Но для тебя, как для доброго друга, я раздобыл по старым расценкам.
Тони извлек из внутреннего кармана пиджака коричневый конверт и положил на стол. Лэрри вскрыл его, тщательно пересчитал деньги. Ровно тысяча фунтов. Что ж, недурно за день работы! В свою очередь он достал из ящика стола темно-красного цвета паспорт.
— Вот, возьми, соответствует стандартам ЕЭС.
Тони раскрыл паспорт и увидел на развороте собственную фотографию.
— Спасибо, Лэрри. За мной должок, насколько я понимаю.
Тони сунул паспорт в верхний карман пиджака и пошел к выходу. Лэрри проводил его взглядом, а потом посмотрел в окно: Тони перешел улицу и остановил такси — черный лимузин.
Лэрри был заинтригован.
Все паспортные данные — на некого Джорджа Маркхэма из Грэнтли в Эссексе. У этого человека уже есть туристический паспорт сроком на год, а еще один, на десять лет, выдан ему полтора года назад. Что-то тут не так, это ясно. Но в чем все-таки дело? В голове звенел сигнальный звоночек, только кнопку никак не удавалось нащупать.
Лэрри переложил тысячу фунтов из конверта в бумажник. Плата хорошая! А нынче это не последнее дело!
Вернувшись в свою секс-лавку, Тони Джоунс налил себе большую порцию шотландского виски и залпом выпил. Обожгло горло и желудок, и сразу заболела язва.
Обилие информации о Джордже Маркхэме, свалившейся на Тони, угнетало его, делало прямо-таки больным.
Всю свою жизнь Тони провел среди уголовников, сутенеров и проституток. Не гнушался и связями с главарями гангстерских шаек. При его бизнесе без этого просто не обойтись.
Тони даже гордился своей способностью общаться со всей этой публикой, хотя рождественских подарков они ему не присылали.
Лавка его была одной из самых старых в Уэст-Энде, Поначалу ее держал его отец, а потом передал Тони, единственному сыну. Тони тоже собирался передать лавку сыну. Отношение к порнографии в обществе теперь стало более терпимым, и бизнес становился выгодным. Каких только проституток не повидал Тони на своем веку, каких сутенеров! Они, не задумываясь, любому готовы были перерезать глотку. Но никого так не боялся Тони, как этого Джорджа Маркхэма с его улыбочкой!
Он налил себе еще виски, и тут в подсобку впорхнул Эммануэль, хлопая своими густо намазанными веками.
— Тони, выручи, если не возражаешь. Я просто с ног сбился!
Тони глянул на парня:
— Вот что, Эммануэль, вали отсюда, и чтобы я тебя больше не видел сегодня, если только легавые не устроят облаву или сама Джоан Коллинз не притащится к нам за вибратором! Понял?
Парень поджал губы и пулей вылетел из подсобки. Ну и сука этот Тони Джоунс! Вдруг Эммануэль заметил нового покупателя в опрятном коричневом костюме и сразу приободрился: он обожал новичков.
Эммануэль улыбнулся ему самым любезнейшим образом. Видимо, весь день сегодня придется работать, Тони, кажется, надерется до чертиков. В последнее время с ним это часто случается!
— Разрешите, я помогу вам?
Мужчина как-то глупо улыбнулся.
Эммануэль тоже расплылся в улыбке: тут пахло по меньшей мере полусотней фунтов!
Джордж досмотрел фильм, расслабился и почувствовал себя бодрее. Он выключил видео и про себя улыбнулся. Итак, Илэйн нет! Не надо больше играть в вежливость!
Вдруг на его лицо набежала тень: Илэйн была его алиби!
Но в следующий момент тень исчезла: мозг лихорадочно работал. Ничего, он и на сей раз сумеет выйти сухим из воды!
Можно куда-нибудь уехать на время, а вернувшись, сказать, что Илэйн его бросила, например во Флориде, где они навещали его сестру Эдит. Работа его больше не держит, дом он продаст и будет свободен как птица! Этот план нравился Джорджу все больше и больше.
Он ликовал: ну и голова у него! Такое не каждый придумает.
И все-таки что делать с Илэйн? Ее надо куда-то спрятать. Он подумал было зарыть тело в саду, но отказался от этой мысли.
Он ее спрячет у всех под носом, но так, чтобы никто не нашел! Котелок у него варит неплохо…
Тут зазвонил телефон, и Джордж подпрыгнул в кресле от неожиданности. Его резкие звуки прокатились по безмолвному дому, наводя страх. Джордж рванулся в прихожую, схватил трубку, и сразу наступила тишина.
— Привет, Джордж. Это Маргарет. Как там Илэйн?
Сердце его учащенно забилось.
— Спасибо, Маргарет, получше… впрочем, вряд ли она выйдет на работу на этой неделе.
— А можно ее на два слова?
— Она сейчас спит и наверняка огорчится, что не поговорила с вами.
— Ладно, пусть спит, позвоню в другой раз, в конце недели. Пока!
Этот короткий разговор показался Джорджу бесконечно долгим!
Разъяренный, он кинулся в кухню. Илэйн по-прежнему лежала на полу, устремив безжизненные глаза на плинтус.
— Это твоя подружка, Маргарет! Как всегда, проверяла тебя! Ты слышишь?
Джордж опустился на колени и, приподняв голову Илэйн за огненно-рыжие волосы, с бешенством взглянул ей в лицо.
— От тебя, Илэйн, одни неприятности! Ты сущее несчастье! Вот ты кто!
И вдруг, словно только сейчас осознав, что случилось, Джордж стиснул ее голову ладонями и заплакал.
В дверь постучали, и Эвелин пошла открывать. У Лиззи гремела музыка, и Эвелин улыбнулась, вытирая руки о фартук: в ее возрасте это совершенно естественно. Эта мысль действовала успокаивающе.
Открыв дверь, Эвелин увидела Патрика Келли.
— Здравствуйте! Кэйт нет сейчас дома, но все равно проходите. Я как раз собралась пить кофе.
В прихожей Патрика оглушили доносившиеся из комнаты Лиззи звуки.
— Это моя внучка! Если вы сочтете ее тугой на ухо, я, так и быть, вас прощу!
Следом за Эвелин Патрик прошел на кухню, расстегнул пальто и присел к бару.
— Я готовлю ужин, отличную молодую баранину.
— От такого аромата обалдеть можно.
Эвелин разлила кофе по чашкам.
— Стряпня — мое хобби. Она успокаивает нервы.
Патрик стал пить кофе, а Эвелин, усевшись напротив, закурила и с шумом выпустила дым из ноздрей.
— Чем могу быть вам полезна, если, конечно, ваш визит не продиктован общественными нуждами?
Патрик улыбнулся: ничего не скажешь, остра на язык!
— Я пришел поговорить о вашей поездке в Австралию.
— А в чем дело?
— Не думаю, что у Кэйт хватит на нее средств. Или я ошибаюсь?
Эвелин опять затянулась. Она знала, что Кэйт собирается взять ссуду в банке. Чтобы выполнить обещание, данное Лиззи, она готова даже продать машину и драгоценности, все до единой. Нельзя разочаровывать девочку.
Патрик догадывался, о чем думает Эвелин. Он со вздохом достал из кармана конверт и положил на стол.
— Что это?
— Два авиабилета первого класса до Сиднея с четырехдневной остановкой в Сингапуре. Старый, как мир, маршрут в Страну оз. [29]Остановка в Сингапуре, поверьте, принесет вам много радости! Берите, не отказывайтесь, а Кэйт скажите, что у вас было немного денег… в общем, скажите что хотите, лишь бы она думала, что билеты оплатили вы.
Эвелин пощупала толстый коричневый конверт, потом взглянула прямо в глаза Патрику:
— Между вами что-то произошло, да?
Он кивнул: лгать было бессмысленно, и он рассказал ей о Дэне. Эвелин и глазом не моргнула.
— Вряд ли Кэйт это понравилось, да и мне тоже, по правде говоря. Но я реалистка, чего не скажешь о моей дочери, и уверена, что всякое действие вызывает противодействие. Хотите, дам вам один совет? Не забывайте, что для Кэйт главное в жизни — работа. Трудно себе представить, каких огромных усилий стоило ей добиться нынешнего своего положения. И при этом она все-таки решилась на связь с вами. Разве это вам ни о чем не говорит? В ее жизни был всего один мужчина — Дэнни Барроуз, бывший муж. А теперь вот вы. Или, может, следовало сказать «были» вы? Не знаю. Это известно только Кэйт. Если моя дочь вам небезразлична — надеюсь, что это так, — не забывайте о моих словах. В будущем вы тоже с этим столкнетесь. Характер у Кэйт прямой и ясный, как Божий день!