Джулиан повернулся к Роберту.
– Артур хотел обратиться к Совету, как только Волшебный народ привел сюда Марка, – объяснил он. – Мы умоляли его не делать этого. Мы боялись, что брата снова заберут у нас. Мы решили, что, если раскроем убийства, если Марк поможет нам с этим, Совет будет к нему более благосклонен. Мы надеялись, что так ему позволят остаться с нами.
– Но вы хоть понимали, что делаете? – спросил Инквизитор. – Если Малкольм и правда искал темной власти, он мог бы стать угрозой Конклаву. – Тон Роберта, впрочем, выдавал его неуверенность.
– Он не искал власти, – ответил Джулиан. – Он хотел вернуть свою возлюбленную из мертвых. Он совершил ужасный поступок. И сам поплатился жизнью, как и должен был. Но других целей у него не было. Ему не было дела до Конклава и до Сумеречных охотников. Все его мысли были лишь о ней.
– Бедный Малкольм, – тихо произнес Магнус. – Никому не пожелаешь вот так потерять любимого человека.
– Роберт, – сказал Джейс, – эти ребята не сделали ничего плохого.
– Может, и нет, но я Инквизитор. Я вряд ли смогу это скрыть. Малкольм Фейд мертв, он забрал Черную книгу с собой на дно океана, а в Институте без ведома его главы случилось столько всего…
Джулиан сделал шаг вперед.
– Дядюшка Артур кое-чего вам не сказал, – заявил он. – Нельзя сказать, что он пустил все на самотек и сам не принял участия в расследовании. Он отслеживал другой источник черной магии.
Говоря это, Джулиан смотрел на Магнуса. Магнус уже помогал им раньше. Казалось, Джулиан просит его поверить ему и понять все без слов.
– Ансельм Найтшейд не просто так оказался в Убежище, – продолжил Джулиан. – Артур пригласил его, догадываясь, что сегодня вы будете здесь.
Роберт изогнул бровь.
– Это правда, Артур?
– Скажи им, дядюшка, – многозначительно глядя на Артура, произнес Джулиан. – Они все равно узнают об этом.
– Я… – Артур непонимающе смотрел на Джулиана. Эмма похолодела. Джулиан как будто силой мысли заставлял дядюшку подыгрывать ему. – Я не хотел упоминать об этом, потому что все это меркнет в сравнении с тем, что мы узнали о Малкольме.
– И все же?
– Найтшейд использует черную магию, чтобы получать прибыль, – объяснил Джулиан. Его голос звучал спокойно, даже немного печально. – Он гребет деньги лопатой, добавляя в пиццу вызывающие зависимость порошки.
– Так и есть! – воскликнула Эмма, скрыв тем самым пораженное молчание Артура. – В городе полно людей, которые так пристрастились к этой пицце, что на все готовы ради нового куска.
– Рабы пиццы? – переспросил Джейс. – Это явно самое странное… – Он осекся, когда Клэри наступила ему на ногу. – Это серьезное обвинение. Демонические порошки, вызывающие привыкание, точно требуют проверки.
Джулиан подошел к гардеробу и распахнул дверцу. На пол выпало несколько пустых коробок из-под пиццы.
– Магнус? – произнес Джулиан.
Магнус перекинул шарф через плечо и подошел к коробкам. Он так торжественно приподнял крышку верхней из них, словно открывал старинный сундук с сокровищами.
Он занес руку над коробкой, повернул ее сначала влево, потом вправо, а затем поднял глаза.
– Артур прав, – сказал он. – Черная магия.
Из Убежища раздался вопль.
– Предательство! – прокричал Ансельм. – Et tu, Brute[15]?
– Он не может выйти, – объяснил побледневший Артур. – Внешняя дверь закрыта.
Роберт вбежал в Убежище. Спустя секунду Джейс и Клэри последовали за ним. В холле остался лишь Магнус, который сунул руки в карманы и посмотрел на Джулиана серьезными золотисто-зелеными глазами.
– Неплохо, – сказал он. – Не знаю даже, что еще здесь можно сказать.
Джулиан взглянул на Артура, который прислонился к стене возле двери в Убежище и прикрыл глаза. Его лицо исказилось от боли.
– Гореть мне за это в аду, – тихо пробормотал он.
– Нет никакого стыда в том, чтобы гореть за свою семью, – заметил Марк. – Я с радостью буду гореть рядом.
Джулиан с удивлением и благодарностью посмотрел на него.
– Как и я, – сказала Эмма и повернулась к Магнусу. – Прости меня. Это я убила Малкольма. Я знаю, он был тебе другом, и я…
– Он был мне другом, – перебил ее Магнус. Его глаза потемнели. – Я знал, что его возлюбленная умерла, но и только. Конклав предал его, как предал и тебя. Я прожил долгую жизнь, я видел много предательств и много разбитых сердец. Есть те, кто позволяет тоске поглотить себя целиком. Кто забывает, что больно не только им одним. Если бы Алек погиб… – Он посмотрел на свои руки. – Мне остается лишь надеяться, что я не поступил бы так же.