Но рассуждать не оставалось времени, надо было позаботиться о себе. Ранее поверженный противник все же вставал, а рядом из леса выскочили еще двое с мечами — Артур во мраке это угадал по лязгу по металлу шеста, которым отчаянно отбивался. Он еще понял, что отточенное оружие в темноте куда лучше, ибо теперь ему приходилось только отмахиваться почти вслепую, вращая длинным шестом и не позволяя троим соперникам приблизиться. Попадая по щиту одного из саксов, он слышал грохот. Проклятье, они бы еще ментелет[91] в кустах спрятали!
Артуру удалось оглушить одного из нападавших, но двое других оказались на редкость упорными. А сзади тоже слышались крики, лязг стали, ругань то на саксонском, то на нормандском. Ловкими ударами отбросив двоих нападавших, Артур кинулся туда, где сейчас сражался только один из воинов, какой-то коротышка, отбивавшийся сразу от нескольких врагов. И при этом ругался как черт, так что его вопли перекрывали даже грохот щитов. Артур успел сразить кого-то быстрым ударом, но тут же развернулся, чтобы отмахнуться от поспешивших за ним противников.
Странная получалась схватка, почти вслепую. Но Артуру помогало чутье, выработанное не в одном поединке. Ловкий и худощавый, он успел увернуться, когда почти рядом с гулом пронеслась саксонская секира, но все же локоть обожгло. В пылу схватки это показалось несущественным, да и некогда было думать.
А потом он вдруг понял, что может передохнуть. Никто на него не нападал. Но тут неожиданно прозвучал короткий резкий окрик, и саксы разом исчезли, а в зарослях раздались треск и топот. Услышав сзади чье-то тяжелое дыхание, Артур резко повернулся и едва успел увести шестом в сторону резкий выпад меча. В этот миг кто-то рядом закричал:
— Мессир, стойте! Это тот, кто помог нам.
Они стояли в темноте и переводили дыхание. Артур понял, что перед ним тот самый коротышка, а откуда-то сбоку приближается еще одна тень. Его привыкшие к мраку глаза различили слабо светлевшую рясу цистерцианца.
— Что все это значит? — тяжело дыша, вымолвил коротышка и отшвырнул обломки щита. — Кто эти люди?
— Веселые английские ребята, которым захотелось выслужиться, — так же задыхаясь, ответил Артур. Он догадался: тот, кого назвали «мессир», и есть анжуйский принц Генрих.
— А вы кто?
— Я тоже веселый английский парень, которому, однако, не по душе, когда дюжина здоровых парней нападают на мальчишку.
— Я не мальчишка!
— Я уже это понял.
И тут во мраке прозвучал металлический звук взводимой пружины арбалета. Почти не раздумывая, Артур приник к земле, а вот цистерцианец, наоборот, кинулся к принцу и обнял его, прикрыв собой. Тут же звякнул щелчок металлической дуги арбалета, и следом раздался болезненный вскрик.
— Отец Бенедикт! Ради всего святого!..
Но монах уже сползал, будто складывался, а Плантагенет еще пытался удержать того, кто прикрыл его собой.
Артур схватил его за руку и с криком «Бежим!» стал увлекать прочь. Они пронеслись по дороге, выскочили на открытое пространство возле самого аббатства и почти налетели на темный силуэт огромного коня, который с недовольным фырканьем отбежал в сторону.
Беглецы перевели дыхание.
— Это гнедой Лье, конь моего верного де Сабле. Его первым сразили из арбалета, а второй болт попал бы в меня, если бы я не успел поднять серого на дыбы. Конь заслонил меня собой, но потом рухнул и придавил меня, а храбрый Джозия дю Пассаж стал разить этих чертей, пока я высвобождал ногу. А когда поднялся, Джозия уже стонал, но еще отбивался, и я поспешил ему на выручку…
Он так и сыпал словами, но Артур, не очень хорошо знавший анжуйский диалект, понимал лишь половину. Однако догадался, что парень еще не отошел от схватки и таким образом пытается спустить напряжение.
Артур резко встряхнул его, почти не замечая, как в левой руке стрельнуло от резкой боли.
— Эй! Вы способны соображать?
Он был выше Генриха едва ли не на голову, но тот был крепок и так отпихнул Артура, что юноша едва не упал.
— Все я соображаю, — огрызнулся Генрих и затряс головой, вытирая запястьем лицо. — Проклятье, я плохо вижу, так заливает кровью.
91
Ментелет — защитное ограждение от лучников при штурме укреплений, своеобразный сбитый из досок или сплетенный щит, за которым могло укрываться несколько человек.