— Не надо.
Артур тут же отпустил ее.
— Я понимаю. Но ты не в силах запретить мужчине мечтать…
Милдрэд даже стало жаль его, но она молча прошла мимо. В ней заговорила девичья стыдливость. Ее тянуло к нему, но… Она сама злилась на себя за это «но». Тем более что Артур больше ничего подобного не позволял. Наоборот — сделался предельно вежливым, будто поставив между ними некий барьер. А потом ему вообще стало не до нежностей — ибо к вечеру следующего дня вся округа сотрясалась от глухого раскатистого топота идущих рысью тысяч коней. В Девайзес прибыл Генрих Плантагенет с войсками.
Милдрэд наблюдала за его подходом из окна своих покоев в башне. Ее восхитила мощь движущегося войска: бесконечная вереница конников и пеших, лес копий, тяжелые телеги обоза. Часть проехала прямо к замку, часть людей стала разбивать лагерь вокруг Девайзеса. Милдрэд показалось, что среди троих возглавлявших шествие она узнала молодого Генриха — по украшавшему его шлем пышному пучку дрока, эмблеме Плантагенетов. Она подумала было спуститься и приветствовать царственного гостя, но ее удержал Рис, который как раз ворвался в покой, задыхаясь от быстрого бега.
— Артур просит тебя не выходить. Ведь с Генрихом прибыли графы Херефорд и Глочестер. Где уж простому воину Артуру из Шрусбери тягаться с ними в борьбе за твое внимание, — добавил Рис, хитро подмигнув. — Ведь один из вельмож имеет на тебя права жениха, а другой может опять завести разговоры о браке с его братцем.
Это было одновременно и умно, и глупо — держать ее в отдалении. Но все же Милдрэд подчинилась, поскольку совет исходил от Артура. Она была женщиной и понимала, что надо считаться с решением своего избранника.
В последующие дни Артур навещал ее по мере возможности. Это были краткие визиты, причем речь шла совсем не о чувствах. Артур уже был захвачен происходящими событиями, говорил о Генрихе и о войне. Но Милдрэд сама была дочерью лорда, она разбиралась в ситуации и слушала с увлечением.
Особенно ее заинтриговало то, что на востоке Англии, в ее родном краю, поднял стяг войны норфолкский граф Гуго. У него было сильное войско, однако Юстас успел отправить к нему наперерез folk[100], как стали называть саксонскую армию Хорсы. Милдрэд переживала, так как знала, сколько у Хорсы союзников в Денло и сколько войск он может там набрать. И тогда ее мать окажется в краю, где идет война…
Артур понимал страхи своей милой. Но ведь никто не предполагал, что Юстас при помощи саксов сумеет удержать в стороне армию Бигода. Они вообще не ожидали от принца такой ловкости в ведении войны, хотя и следовало подумать об этом, памятуя, как успешно Юстас целое лето сражался с Херефордом, не позволив тому прийти на помощь мятежникам под Йорком. Да и ныне Юстас воюет так, что никто не может предугадать его действий. По крайней мере, ему весьма неплохо удается отвоевывать у Генриха только что захваченные крепости. И, как доложили лазутчики, Юстас особенно стремится захватить самого Генриха. Но и Генрих не так прост, — смеясь, рассказывал Артур. Зная о цели Юстаса, он предложил разослать в разные замки отряды для подкрепления, причем каждому командиру предписывалось украсить шлем пучком дрока. И это сработало: Юстас гонялся за каждым из мнимых Генрихов и тем самым рассредоточивал силы. Это сыграло на руку настоящему Генриху, ибо таким образом его враг был вынужден, разослав своих людей, лишь с небольшим отрядом укрыться в замке Малмсбери — там-то Плантагенет и рассчитывал взять его в кольцо и захватить. Но Малмсбери — мощная крепость, взять ее будет непросто, и для этого Генрих и созвал своих людей в Девайзесе, дабы обговорить план кампании. Сейчас самое время обложить принца в его логове, ибо Стефана удерживает на севере Честер, саксы отбыли сражаться против Бигода, а войска самого принца рассеяны.
Рассказывая, Артур ловил руку Милдрэд, заглядывал ей в глаза: разве его кошечку не вдохновляет, что они собираются пленить рябого Юстаса, который ее так страшит? Но не успевала девушка ответить, как Артур продолжал: ведь если славный Плантагенет захватит королевского сына, это упростит все дело. Король не осмелится воевать с Плантагенетом, у которого в заложниках окажется его наследник, и вынужден будет идти на переговоры. А если учесть, что верховный примас Англии поддерживает анжуйцев, то сама Церковь настоит, чтобы корона досталась Плантагенету. Стать королем в шестнадцать лет! Самому завоевать себе трон! Разве не честь для Англии иметь такого короля? И уж тогда Артуру ничто не помешает получить рыцарский пояс, и он сможет с честью просить у Эдгара Гронвудского руку его дочери! Ведь Генрих обещал, Генрих ему симпатизирует, да они с Генрихом… Он столько твердил — Генрих, Генрих, Генрих, что Милдрэд даже уставала от восхвалений юного Плантагенета.