В тот вечер, проходя мимо каких-то хижин на возвышенности, он вдруг замер, заметив с холма, как в ворота Бридпорта въезжает длинная вереница конников, за которыми месят грязь отряды пехотинцев. Скрывшись за покрытым пятнами лишайников строением, Артур стал наблюдать за прибывшими. Никто и не подумал воспрепятствовать их проникновению в город.
В декабре смеркается рано, так что Артур, сколько бы ни силился, не смог разглядеть эмблемы на флажках конников, но оставался у сырой стены, пока совсем не стемнело. Замерз, чувствовал ломоту в ногах, заныла раненая спина. Наконец, вверив себя небесам, решил пройти в Бридпорт.
В воротах стояли незнакомые воины. Хотя Артур и не больно приглядывался к лицам людей коменданта, но все же некоторые уже примелькались, а по доспеху не определишь: сейчас все подряд носят разнородные кожаные или дубленые с нашитыми пластинами куртки, разномастные шлемы. Но Артура эти стражи не признали, стали спрашивать, кто он и откуда.
— Гулять ходил, — буркнул Артур и хотел пройти, как вдруг увидел бегущего к нему Метью, который на ходу махал руками, словно приказывая уходить.
Артуру бы спокойно вернуться, но он занервничал, скинул с плеча шест, стал пятиться, как бы приготовившись к обороне. И тут же сержант стражи велел его схватить.
Наконец-то Артуру было на ком сорвать давно копившееся в душе раздражение. Шест так и загудел, когда он обвел им вкруг себя дугу, отталкивая подскочивших охранников. Парочку так задел, что те повалились. А Артур уже опускал тяжелый окованный конец на мелькнувшую сбоку каску, вторым концом сделал подсечку. Шест так и крутился в его руках, когда он уводил в сторону выпады острых тесаков, оглушал кого-то ударом, успевал перехватить шест, чтобы, подняв руки, поймать обрушивающийся сверху удар секиры, и тут же стремительно концом своего орудия нанести ответный удар, надолго выводящий противника из строя.
Но все же нападавших было слишком много, а Артур еще окончательно не оправился. Порой боль так и стреляла в спине; ему даже казалось, что повязка намокла от крови. Однако он продолжал отступать, в то время как солдаты пытались сдвинуть тяжелые створки ворот.
А потом кто-то додумался, и на него набросили обычную рыбацкую сеть. И пока Артур стремился высвободиться из нее, на него наскочили, повалили, прижав сверху. В какой-то миг, подняв голову, Артур увидел медленно отступавшего за угол Метью. Все, он попался. Но раз Метью на свободе, Артур еще мог на что-то надеяться. Он никогда не терял надежды, правда, не сдержал стона, когда ему надавили на спину и по всему телу разлилась боль. Задыхаясь, сцепив зубы, он уронил оплетенное сетью лицо прямо в грязь перед собой.
— Вот это да! — произнес сержант, сдвинув на затылок каску и оглядывая поверженных, стонущих своих воинов. — Вот это да! — повторил он. — Парни, немедленно тащите его к графу. Похоже, в наши сети попалась непростая рыбка.
Глава 25
Милдрэд сидела в притворе церкви Святой Люсии, день которой как раз отметили сегодня[107]. Этот притвор, расположенный в стороне от главного нефа, был местом, куда несчастные женщины приносили подкидышей. Монахини обители Святой Люсии брались ухаживать за такими детьми, пока те не подрастали и не приходило время отделять мальчиков от девочек для дальнейшего воспитания. В нынешнее непростое время подкидыши не были редкостью, но святые сестры никогда не отказывали в помощи несчастным малюткам.
Но сегодня тут сидела только Милдрэд, нервно перебирающая четки. По сути сейчас тут было ее убежище. В пределы женского монастыря мужчины не заходили, а возле статуи Девы Марии — скорбящей и сочувствующей — женщина, даже в момент, когда отрекается от дитя, могла чувствовать себя неприкосновенной. Поэтому Милдрэд и примчалась сюда, когда узнала, что власть в Бридпорте поменялась. Теперь хозяином города стал новоявленный граф Уилтширский, а попросту Геривей Бритто, человек Юстаса, захвативший его без малейшего сопротивления.
Милдрэд испугалась, что Геривей Бритто узнает ее и отправит к своему господину. Но Святая Церковь убережет ее! Ведь Геривей, кому бы он ни служил, все же не Юстас, для которого не существует никаких законов — ни Божеских, ни человеческих.
Из церкви доносились звуки вечерней службы: пение псалмов, то усиливавшееся, то затихавшее, слышался тихий шелест молитв. В главном алтаре и боковых приделах причетники зажигали восковые свечи. Сегодня тут было много прихожан. Город словно и не заметил смены власти, а если и заметил, то жители Бридпорта были скорее довольны. Ведь все прошло мирно, а люди Фиц Джилберта и он сам взяты под стражу.