От горьких мыслей отвлекла вновь появившаяся монашка. Они с Честером откровенно улыбались друг другу, граф даже чуть кивнул в сторону алтаря — мол, что я могу поделать? Монашка поняла — по-своему. Чуть выступила из-за колонны, поводила бедрами, мяла груди. А потом… У Честера перехватило дыхание, когда она стала поднимать подол. Маленькая ступня в кожаной сандалии, щиколотка, коленка… Вот бесстыдница! Граф глазам своим не поверил, увидев ее ляжки. Сейчас совсем заголится. Его даже пот прошиб. И не заметил, когда аббат шагнул к нему, удерживая кончиками пальцев гостию[58] и не сводя выжидающего взгляда.
Честер с трудом оторвал взгляд от чаровницы, опустился на колени. Краем глаза видел, что монашка приплясывает, перебирая своими голенькими стройными ножками. Какое святотатство — ощущать, как твой член встает дыбом, в то время как ты принимаешь в себя тело Господне!
«Я потом замолю этот грех. Возведу в обители Святой Мелангель новую часовню», — оправдывался про себя граф, краем глаза видя, как светлое одеяние монахини исчезает в темном переходе. Похоже, и аббат что-то уловил, но Честер резко поднялся с колен, закрыв собой монашку.
Теперь к священнику, тяжело ступая, приближалась графиня. Честер уже подал ей руку, чтобы помочь опуститься на колени, как вдруг неожиданно сказал:
— Я ухожу. Не смейте меня искать!
И тут же заспешил в переход.
После полутемной церкви солнечный свет ослеплял, но граф все же увидел ее за колоннами в дальнем конце клуатра[59], расслышал ее тоненький смех. И рванул следом, как лучшая борзая его своры. Миновал какие-то переходы, оказался в монастырском саду. Монашка стояла у светлой каменной стены напротив, смотрела на него, улыбаясь. Потом сорвала с головы апостольник и покрывало, вызывающе тряхнув коротко стриженными рыжими волосами.
«У нее и между ножек, должно быть, такие же рыжие», — смакуя, подумал Ранульф.
Но едва он шагнул к ней, как монашка взвизгнула и метнулась прочь.
В окружавшей монастырь стене оказался пролом. Она перебралась через него, опять явив взору свои точеные ножки, и грузный граф перелез следом, даже не запыхавшись. Отдуваться он начал, когда бежал к расположенному неподалеку лесочку. Краем глаза заметил на фоне неба силуэт башни Малпас на насыпи — пусть думают, что он ушел поохотиться. Но он и впрямь охотился, и дичь его была ох как желанна!
В лесу Ранульф все же настиг ее. Вернее, это она его дожидалась, стоя среди зарослей у высокого старого бука, все так же улыбаясь и приплясывая, виляя бедрами. Граф подходил к ней медленно, переводя дух и улыбаясь. Вблизи она не казалась такой уж красавицей, но черт возьми! — какие милые рыжие кудряшки и веснушки на курносом носу, какие озорные карие глаза!
Граф сразу ее облапил, стал валить, урча от удовольствия, вдыхая ее запах. Она немного упиралась, немного…
Тут вдруг что-то обрушилось ему на голову, и граф провалился в темноту.
В зарослях стоял запряженный парой крепких мулов фургон с добротным коробом, пологом серой парусины и высокими колесами. Артуру и Метью пришлось немало потрудиться, пока они взваливали в возок бесчувственное тело вождя английского севера. Из фургона за всем наблюдал серый лохматый терьер, усиленно размахивая хвостом.
— Ты его не сильно огрел, Метью? — спросил из-под полога возка спешно переодевавшийся Рис.