К счастью, при мне не было никакого оружия, поэтому не возникло и повода для осложнений. Я сам, кстати, скор на руку, если речь идет о стрельбе. Но в этом смысле все обошлось, и даже произошло нечто прямо обратное: синегорцы отнеслись ко мне совсем не так, как при первой нашей встрече. Они стали, на удивление, любезными, едва ли не почтительными со мной. Однако все равно подчеркнуто держали дистанцию, и пока я оставался там, я ни на чуточку не сблизился с ними. Они вроде бы испугались меня, или я внушил им благоговение. Не сомневаюсь, что это скоро у них пройдет, и когда мы лучше узнаем друг друга, мы крепко подружимся. Эти парни стоят того, чтобы я немного подождал. (Я понимаю, что это плохо звучит. Прежде ты бы отшлепала меня за такие слова!) Твое путешествие организовано, и я надеюсь, что в пути тебе не на что будет пожаловаться. Рук встретит тебя на Ливерпуль-стрит и обо всем позаботится.
Больше я не буду писать, но когда мы встретимся в Фиуме, я продолжу свой рассказ. Пока, до встречи. Счастливого тебе пути, мечтаю поскорее увидеться с тобой.
Руперт
Письмо Джанет Макелпи, замок Виссарион, сэру Колину Макелпи, Юнайтед сервис клаб[90], Лондон
февраля 28-го, 1907
Дорогой дядя,
я проделала путь через Европу со всеми удобствами. Какое-то время назад Руперт писал мне, что, когда я попаду в Виссарион, то стану императрицей, и он, конечно же, позаботился, чтобы ко мне и в дороге относились как к монаршей особе. Рук — похоже, очень симпатичный пожилой человек — ехал в соседнем с моим купе. В Харидже он все прекрасно устроил, и дальше, до самого Фиуме, путь был гладким. У меня одной был целый вагон, в который я пересела в Антверпене, — целый вагон со столовой, гостиной, спальней и даже ванной комнатой. С нами ехал повар, распоряжавшийся кухней, — настоящий шеф-повар, похожий на переодетого французского дворянина. Были также официант и горничная. Моя личная горничная Мэгги вначале просто благоговела перед ними. И только когда мы доехали до Кёльна, отважилась давать им распоряжения. Всякий раз, когда мы делали остановку в пути, я видела Рука на платформе беседующим со служащими железнодорожной станции; он охранял дверь моего вагона, будто караульный.
Когда поезд замедлял ход у перрона в Фиуме, я увидела Руперта. Он выглядел величественно — возвышался над всеми как гигант. Он в добром здоровье и, похоже, очень рад моему приезду. Он сразу же отвез меня на автомобиле к причалу, где нас дожидался катер, доставивший нас затем на борт прекрасной большой моторной яхты. Яхта была готова к отплытию, и у сходней нас встретил — не пойму, как он туда добрался, — Рук.
В моем распоряжении вновь было несколько комнат. Мы с Рупертом вместе обедали, и я думаю, это был лучший обед за всю мою жизнь. Какой же Руперт заботливый, ведь он устроил этот обед специально для меня! Сам он съел всего лишь бифштекс и выпил стакан воды. Я рано легла, потому что, несмотря на роскошь, с которой было обставлено путешествие, я очень устала.
Я проснулась в предрассветных сумерках и вышла на палубу. Мы приближались к берегу. Руперт вместе с капитаном стоял на мостике, а Рук выполнял обязанности лоцмана. Заметив меня, Руперт сбежал ко мне по лесенке и повел меня на мостик. Он оставил меня там, вновь побежал вниз и принес мне великолепное меховое манто, которое я прежде не видела. Надел его на меня и поцеловал меня. Это самый ласковый мальчик на свете, а к тому же самый лучший, самый отважный! Он предложил мне взять его под руку и указал на замок Виссарион, к которому мы подплывали. Такого дивного места я в жизни не видела. Не буду описывать его сейчас, лучше тебе увидеть его своими глазами и насладиться зрелищем, как насладилась я.
Замок огромен. Отправляйся в путь, как только здесь все будет готово, и как только ты уладишь вопрос со слугами, которых я наняла; боюсь, нам потребуется еще столько же. Это место уже столетия не видело ни метлы, ни швабры, и сомневаюсь, что в замке была хоть одна большая уборка с тех пор, как его выстроили. И знаешь, дядя, хорошо бы, чтобы ты удвоил ту маленькую армию для Руперта. Мальчик говорил мне, что сам собирается написать тебе об этом. Я думаю, над горничными, когда они сюда приедут, надо поставить старого Лаклана и его жену Мэри, что из семьи Санди. С отрядом служанок, вроде наших тамошних девушек, справиться будет потруднее, чем со стадом овец. Поэтому будет разумно иметь над ними власть, тем более что они не знают ни единого иностранного слова. Рук — ты видел его на станции, на Ливерпуль-стрит, — сможет, если будет свободен, съездить за ними за всеми и доставить сюда. Он предложил сделать это, если я пожелаю. Кстати, я думаю, когда настанет пора отъезда, хорошо бы, чтобы не только девушки, но и Лаклан, и Мэри из семьи Санди тоже называли его мистер Рук. Он очень важное лицо здесь. Фактически своего рода хозяин замка; и хотя крайне сдержан, человек редкостных качеств. Конечно же, правильно будет уважать власть. А когда твои члены клана соберутся здесь, он будет у них начальствовать. Боже мой! Какое же длинное письмо получилось; я должна поставить здесь точку и взяться за работу. Я напишу еще.