— Перечислять подвиги Призрака в мою честь? Не сейчас!
— Нет — выполнять взятые на себя обязательства.
— Спрашиваешь! — Я потерлась щекой о его плечо и закрыла глаза.
ГЛАВА последняя… наверное, хотя?!
— Он толкается! Слышишь? Вот еще раз!
— Слышу, любимый… Уж я-то в курсе как никто другой!
— О, вот опять! Какой шустрый!..
— Есть в кого… Ведь один папочка чего стоит!
— А у нас и мамочка что надо! — Муж, не открывая блаженно прижмуренных глаз, нашарил мою руку и поцеловал.
Если бы кто-нибудь заглянул сейчас в королевскую спальню, то застал бы самую настоящую идиллию. В полузашторенные окна лился дневной свет — неяркий, что неудивительно для поздней осени; в камине тихонько потрескивали толстые поленья, на мозаичных полах плясали мелкие блики. Я с комфортом полулежала среди груды шелковых подушек на своей половине почти бескрайнего ложа и любовно перебирала густые серебряные пряди на бедовой голове супруга. Он же, задрапировавшись в тонкую простыню на манер древнего римлянина, пристроился возле на самом краешке кровати, приник ухом к моему животу и, почти не дыша, слушал через полупрозрачную ткань легкой рубашки, что поделывает его будущий наследничек. А тот, явно чувствуя наше внимание, бузил вовсю, лишь бы порадовать родителей.
— Ты только посмотри, что он вытворяет!
— О-о-о! Один толкается, другой восторгается — ни днем ни ночью покоя нет! — Я, конечно, ворчала больше для порядка, чтобы окружающие, начиная с венценосного супруга, не очень-то расслаблялись.
И еще решила, что немного внимания не помешает и мне, хотя, если говорить начистоту, в этом отношении было бы грех жаловаться. Дин в самом прямом смысле носил на руках обожаемую супругу, безропотно выполняя любые прихоти, а то и предупреждая их, чем неизменно умилял меня до слез. Когда он успевал еще и свои королячьи обязанности выполнять — ума не приложу, но, судя по стабильности и прогрессу в стране, все-таки справлялся, и весьма успешно.
При этом любви, понимания и ласки мне одной перепадало столько, что вполне хватило бы на пару-тройку приличных гаремов. Но если уж образовалась возможность покапризничать лишний раз, то упускать свой шанс я не собиралась — когда еще отважусь на повторную авантюру!
— Любимая, ты устала? — забеспокоился мой благоверный.
— Конечно, устала. — Я прикрыла глаза рукой, но сквозь неплотно сомкнутые пальцы продолжала наблюдать за мужем. — Сам бы попробовал… Думаешь, так это все легко?!
— Не думаю, но, согласись, для тебя стараюсь как могу. Потерпи, осталось каких-то три недели.
— Еще целых три недели!
— Ничего, — супруг улыбнулся, целуя меня в плечо, — все меньше, чем вначале! Да и я помогу скоротать время… Ты чего-нибудь хочешь?
— Даже и не знаю, — томно потянулась я.
— На рассвете прибыли торговцы из Полуденных степей. Между прочим, привезли виноград…
— А какой? — оживилась я. — Розовый или «дамские пальчики»?
— Там сортов десять, если не больше.
— Уговорил. — Я осторожно повернулась на бок.
Наследник вроде бы утихомирился — до поры до времени; наверное, притомился и заснул. А на инкрустированном каменном столике, в центре квадрата-перемещателя, успело появиться большое серебряное блюдо с дарами знойного юга.
— Ты снова все предусмотрел! — Я дотянулась и в шутку дернула мужа за нос.
— Уж настолько-то я тебя знаю! — хмыкнул он, устраиваясь рядом.
— Все равно не настолько, насколько хотел бы, а? — Огромная виноградина цвета рубина отщипнулась от кисти на удивление легко.
— Насколько вообще можно узнать другого человека, — пожал плечами Дин и ловко выхватил губами ягоду из моих пальцев. — А мы с тобой столько всего успели пройти вместе…
— …поэтому теперь и удивляться нечему?
— Наоборот — зная твою натуру, как раз ни за что не поручусь! И к чему ты, собственно, клонишь?
— Да так, случайно к слову пришлось. — Я потянулась к другой кисти — с длинными черными ягодами. — Тебе, например, все-таки удалось меня удивить.
— Это чем же? — заинтересовался Дин.
— Как тебе сказать… По-моему, ты этого ребенка ждешь больше, чем я. Или для тебя наличие наследника настолько важно, что ты ради этого даже все мои капризы терпишь?