— Дело не только в близкой войне и в том, чтобы поскорее туда попасть. Я вообще хочу стать военным, профессиональным военным. Только если скоро будет война, а я впустую потрачу время, болтаясь тут, на севере… то даже если мне удастся выбраться с этой фабрики, все равно будет трудно вступить в приличный полк, потому что… разве вы не чувствуете?.. другие парни будут там раньше меня.
— Саймон, но почему ты вообще мечтаешь быть солдатом? — Подобных честолюбивых устремлений Хэл не мог постигнуть. — Это суровая и жестокая жизнь.
Лицо Саймона озарилось энтузиазмом.
— Это лучшая жизнь, какая бывает у человека! Я мог бы осенью поступить в Сэндхерст[43], если бы подзубрил математику, и получить офицерский чин задолго до того, как начнется перестрелка.
— Быть солдатом означает, что ты учишься убивать других людей.
— Не только это, а еще — успеть добраться до них раньше, чем они до тебя. В этом смысл войны, дядя Хэл. Те намерены убить или захватить вас, и меня, и всех женщин и детей. Кто-то должен за них драться. Так почему не я?
— Почему бы нет, в самом деле? — пробормотал Хэл.
Саймон ухватил его за рукав.
— Дело в том, дядя Хэл… не могли бы вы походатайствовать за меня перед стариком? Вы его брат, он вас послушает.
— Боюсь, единственным результатом того, что Питер меня послушает, будет то, что он поступит наоборот.
— Вы могли бы заключить с ним сделку. Насчет тех акций. Вам же безразлично, как с ними поступить. Понимаете, он просто сдвинулся на продаже фарфоровой компании. Он согласится, чтобы я пошел в армию, если за это получит вашу долю в бизнесе. Я дошел до точки, не знаю, что делать, дядя Хэл. Надеялся, что Розалинд замолвит за меня слово, папаша на ней помешан, она может вертеть им как захочет, да и неудивительно. Я хотел к ней посвататься, когда стану офицером. Только Розалинд не желает за меня просить, она просто смеется и велит мне самому прокладывать себе дорогу. Говорит, мол, все равно никакой глупой войны не будет, и мне придется стать солдатом, которому не с кем воевать, а она-де не может вообразить себе ничего бессмысленнее.
Саймон начал потихоньку отходить к танцевальному залу. Хэл поймал взгляд ливрейного лакея и махнул рукой в сторону своего племянника.
— Проводите мистера Саймона до ближайшей ванной комнаты. — Потом вгляделся и узнал в лакее шофера. — Добрый вечер, Парсонс, вы ведь шофер?
— Сегодня вечером я лакей. Занятно. Я отведу молодого джентльмена, а затем дам ему что-нибудь укрепляющее.
— Больше никакого алкоголя.
Парсон обиделся.
— Я знаю. Мой брат, когда не дерется с Франко, то напивается. Мне приходилось этим заниматься. Я умею.
Мимо продефилировали две дамы, бросая на троицу косые взгляды. Хэл уловил их приглушенный разговор:
— Смотри, дорогая, это Хэл, паршивая овца, он вернулся из Америки. А с ним Саймон, в стельку пьяный.
— А тот лакей, он иностранец?
— Да, у Евы их полный дом. Представляешь, здесь, на севере! Она говорит, что они дешевы.
— У нее их всего двое: этот и горничная, португалка, — так что не очень-то она экономит на их жалованье. К тому же это неразумно, местным не нравится, никого не обманывают их английские имена. Здесь не Лондон, где все уже привыкли к испанцам, к австрийцам и бог весть к кому еще, которые прибывают в каждом поезде. Глупо и недальновидно восстанавливать против себя людей, особенно когда ты сама человек новый. Бедный Саймон, ясно, что он накачался; вероятно, тяжело жить с такой мачехой.
— Делии следовало подумать об этом прежде, чем давать отставку Питеру.
— Отставку дал Питер.
— О да, но только после того как…
— Саймон опять нарезался? — воскликнул подошедший Ники. — Лучше бы он не пил. Ему это не на пользу, он выглядит ослом.
— Это вошло у него в привычку?
— Пожалуй, да. Хотя и недавно. Все из-за за его безответной любви к Розалинд. А еще он совсем тронулся, ломая голову, как быть, когда летом окончит Кембридж.
— Он сказал мне, что намерен стать военным.
— Да свихнулся, просто свихнулся. Впрочем, если честно, думаю, у него неплохо бы получалось. Как по-вашему, будет война, дядя Хэл?
Хэл неодобрительно посмотрел на своего младшего племянника. Эти мальчишки заставляли его чувствовать себя старым и бесполезным. Да, с их точки зрения, так оно и было.
— Я не тот человек, кого надо спрашивать. По ту сторону Атлантики, где я живу, мы смотрим на проблемы другими глазами.
— Разумеется. Вы приехали в Англию что-нибудь ставить или просто в отпуск?
— Что? — вскинулся Хэл.