После отъезда Эдвина уборка не сделалась легче и играть становилось труднее и мучительнее. Эдвин писал Лидии каждый день страстные письма, прислал фотографии холмов, озер и полуразрушенных часовен.
— Какой художник! — увидев их, восхитился Ричард.
Лидия согласилась и молча убрала фотографии на дно старого чемодана, где держала свое имущество. Она приготовила ужин: сестра неважно себя чувствовала. В последнее время Анне часто бывало нехорошо, но она объясняла свое недомогание запахом химикатов в школе. На самом деле Анна знала, что причина в ином, знала и Лидия, но ни одна из них не заговаривала об этом.
Пришли новые письма и новые снимки, на сей раз — с жанровыми сценками на снегу. Кадры в солнечную погоду и сделанные при лунном свете. Чарующе прекрасный мир — таким его воспринимала Лидия.
«Катаешься ли ты на коньках? Сознаю: это все равно, что спрашивать утку, умеет ли она крякать. Я помню, ты рассказывала мне о Рождестве в горах. Здесь скоро начнется катание на озере».
Вскоре Анна сообщила Ричарду свою новость, и он был вне себя от радости. Да, но как быть с работой? Там считали, что она не замужем, а откуда тогда брать деньги? Ричард отбросил прочь все ее сомнения. На его худом лице появилось решительное выражение, и через три дня он объявил, что устроился на работу — преподавателем в приготовительной школе[20] для мальчиков в Суссексе. Работа предполагала проживание там же, в маленьком домике, предоставляемом школой. Нет, не надо переживать по поводу его писательских планов. Школьные учителя имеют длинные отпуска, он был просто дурак, что не позаботился подыскать подобную работу раньше. Да, он станет скучать по Лондону, но деревенские воздух и пища — то, что требуется сейчас Анне. Приступить ему предстояло в начале Великого поста, но в дом разрешили въехать, как только пожелает. Разумеется, Лидия тоже отправится с ними.
Лидия посмотрела в усталое, но сияющее лицо сестры.
— Может, позднее, — сказала она и постаралась набрать на работе больше сверхурочных, чтобы оплатить проезд на север и купить пару коньков.
Глава седьмая
Графство Суссекс
В помещении № 3 на производственной территории «Авиакомпании Гибсона» зазвонил телефон, и его резкий звук вернул к реальности сосредоточенно работавшего Майкла Рексхема. Растерянно моргнув, он поднял голову от стола, где занимался проверкой своих вычислений, и протянул руку.
— Майкл! — услышал он. — Это Фредди. Мы можем поговорить?
— Валяй.
Майкл Рексхем прижал трубку плечом и отметил галочкой что-то на большом листе бумаги. Он сидел на высоком табурете за чертежной доской. Прикрепленная к ней мощная лампа отбрасывала на рабочую поверхность яркий световой круг. За запотевшими окнами бревенчатой постройки в темноте летел невидимый снег. Здесь же, в натопленной комнате, было тепло, даже душно. Всего тут находилось три чертежных доски и столик с пишущей машинкой. Но Майкл был сейчас единственным обитателем: остальные давно ушли домой, и пишущую машинку закрыли чехлом ровно в пять тридцать.
— Замечаешь, какая погода? Или так поглощен своими треклятыми аэропланами, что снег остался вне твоего внимания?
Майкл перевел взгляд на ближайшее окно.
— Теперь, когда ты сказал об этом, вижу, что у нас идет снег.
— Он идет практически повсюду. Особенно на севере. Что ты делаешь на Рождество? Есть какая-нибудь возможность вырваться на несколько дней?
— В данный момент трудно, Фредди. Сейчас тут некоторая запарка.
— Ты всегда так говоришь. А теперь слушай. Я чувствую чертовскую потребность малость покататься на коньках. Знаю, что не сумею соблазнить тебя отправиться в Швейцарию, но как насчет того, чтобы съездить в Озерный округ? Ты, наверное, читал, что крупные озера сейчас замерзают. Мы могли бы остановиться на постоялом дворе — я навел справки по телефону, и оказалось, что есть две комнаты за умеренную плату в отеле «Фазан», в Уэстморленде; прежний заказ отменили. Семья забронировала номер, но отец семейства свалился с корью, представляешь, бедняга! Жаль, что они лишились такого удовольствия. Один коллега в больнице говорит, что там хорошо обслуживают и вкусная еда. Хозяин отеля, мистер Диксон, придерживает для меня эти номера до завтрашнего утра. Скажи, что поедешь. Мы могли бы как следует погулять и покататься, прекрасный шанс размять мышцы и глотнуть свежего воздуха. Мало будет от тебя проку, если безвылазно просидишь в своей конторе все благословенное время, что дарует Бог.