— Мистер Шеклтон приехал сюда заключить сделку купли-продажи, — продолжил Питер. — Если мы начнем проявлять нерешительность, покупатели уйдут к другому. Уже Рождество на носу, нет времени проводить расследование, почему они хотят купить.
— Тогда давай рассмотрим, почему ты горишь желанием продать.
Наступило молчание.
— В таком случае мне придется выяснить и это тоже.
Роджер прочистил горло.
— Тетя, то есть Дафна… мы готовы предложить очень щедрое возмещение за ваши акции. Вы сами сказали, что они не занимают особого места в вашем портфеле ценных бумаг, а значит…
Дафна его перебила:
— Я сказала, не имеют ключевого значения в финансовом смысле. С семейной точки зрения они для меня очень важны. Кто предлагает мне возмещение за мои акции?
— То есть как? Мы с Питером.
— А Хэл — нет?
— Они предложили купить и мои, — сообщил Хэл. — Я ответил, что подумаю.
— Пока вы двое будете проводить изыскания и раздумывать, сделка провалится! — не сдержавшись, вспылил Питер.
— Объявится кто-нибудь, желающий купить компанию. Если «Хардиз» видит за ней будущее, почему не увидит и другой покупатель?
— Никто не заплатит таких денег! — сердито воскликнул Роджер.
Хэл почувствовал желание подлить масла в огонь.
— Если завод стоит так дорого, вероятно, вам надо разобраться, почему доходы от него в настоящее время так низки. Странно, что владельцы «Хардиз» готовы платить за чахлое предприятие.
Дафна одобрительно закивала.
— Хэл, ты изложил суть дела в двух словах. Питер, не говори больше ничего. Я сказала, что уделю тебе полчаса времени, а уделила уже тридцать три минуты. Этого вполне достаточно. Меня нельзя угрозами или умасливанием заставить делать то, чего я не хочу. Если можешь объяснить мне, почему какая-то немецкая компания намерена получить малоприбыльную часть нашего семейного бизнеса и причина окажется невинной, тогда я, видимо, изменю свое мнение. А возможно, и нет. Сейчас я не расположена оказывать какие-либо услуги немцам.
Дафна поднялась с кресла, подобрала с пола пурпурную сумочку из крокодиловой кожи и резво выпорхнула из комнаты, едва ли не прежде чем мужчины успели встать.
— Чертова баба! — бросил Питер, подождав, пока дверь за ней закрылась. — Кем она себя воображает? Хэл, уж тебя-то нисколько не заботит, принадлежит ли компания немцам. Оставь свою выжидательную позицию и заяви, что отдаешь голос в нашу пользу. Или, если хочешь сохранить руки чистыми, продай акции нам — мы уже сказали, что дадим хорошую цену. Что бы там ни заставляло дергаться Дафну, оно вовсе не обязано волновать тебя. Откровенно говоря, я думаю, что виной всему годы, она тронулась умом и впала в снобизм.
— Она не тронулась. Ты забываешь, что Вульф был евреем. Полагаю, ты обнаружишь, что подоплека именно в этом.
— Вульф? Какое он имеет к этому отношение?
— Ну, Питер, если ты не можешь сообразить, значит, что умом тронулся ты.
Глава тридцать третья
— Жидовка!
Лидия застыла на месте. Она так сильно стиснула ручку хозяйственной корзинки, что та начала дрожать. Из корзинки вывалилось яблоко, покатилось по тротуару и упало в водосточный желоб.
— Отправляйся за ним следом, в канаву, где тебе самое место! — прозвучал в морозном воздухе тот же голос.
На миг ей показалось, что она уже больше не в маленьком городке на севере Англии. Она опять там, в Вене, когда ее грубо оттеснил с дороги отряд офицеров хаймвера[40]. Один из них потянулся к ее корзине и перевернул вверх дном, хохоча над собственной шуткой. В корзине были купленные яйца; они вдребезги разбились о тротуар — желтки вперемешку с тягучими белками потекли в канаву.
Это вызвало у них еще больший смех.
— Катись за ними, жидовка! Ты и все твое племя!
Усилием воли Лидия вернула себя в настоящее — в то настоящее, которое до недавнего момента находилось бесконечно далеко от опасных улиц Европы и ежедневных унижений, с какими приходилось сталкиваться людям ее народа. Сейчас она в Лоуфелле, где местные жители учтивы с ней и английский констебль поднимает руку, чтобы остановить движущиеся по улице машины, когда ей требуется перейти дорогу. Но даже здесь, в отдаленном, мирном и спокойном месте кто-то произносил эти отвратительные слова.
Лидии захотелось бросить корзинку и бежать, скрыться подальше от ужасного, злобного голоса. Но куда бежать, если даже тут она не в безопасности? Ее охватил гнев. Она обернулась к своему обидчику, ее глаза пылали от ярости.
40
Военизированная организация австрийской буржуазии; возникла после Первой мировой войны как объединение христианских, монархических и национал-социалистических организаций.