— Вы сказали — нападает?
— Да. Эта разновидность охотится на эритроциты. Она убила двух ученых, которые изучали ее под микроскопом. Проникла в глаза, потом в кожу, затем в мышцы.
— В глаза?
— Выела начисто.
— И она живет здесь, в полынье?
— Нет!
— Проклятие!
— Кому как, — пожал плечами Скудра. — Пойдемте, я покажу вам местных красавиц.
Латыш надел сам и выдал Хэнли очки ночного видения и пошел к круглой двери в глубине лаборатории. Он толкнул справа, и дверь отворилась, повернувшись на оси. Ученые ступили в герметично перекрываемый коридор. Дверь за ними затворилась.
В тот же мигу Хэнли от холода онемели щеки и заныли руки.
Из коридора она вслед за Скудрой попала в темное помещение, где стояли баки с мутной водой, заледенелой на поверхности. Под тонкой ледяной крышкой висел пук водорослей, бесцветных, как на рентгеновском снимке.
Едва ли не у каждого существа на земле есть прозрачный двойник под водой, — поведал Скудра.
Хэнли принюхалась и поморщилась.
— От бака пахнет, как от червей, что вы мне дали, — тухлыми яйцами.
— Эти водоросли усваивают соединения серы.
— А что еще они едят? — Хэнли склонилась над баком.
— Манну небесную, — ответил Скудра. В его голосе послышались восторженные нотки. — Ионы. Из-за необычного строения электромагнитного поля рядом с полюсом субатомные частицы падают в огромном количестве. Обвал ионов и электронов образует свечение в небе, а также нитраты, которыми питаются колонии водорослей и грибков. — Он помолчал и продолжил:
— Этот образец взят из термокарстового озера. Он кардинально отличается от разновидностей в других баках. Те, — кивнул он, — обитают на разной глубине, в разной воде и при разном освещении, однако в большинстве своем они дружелюбны и в крайнем случае индифферентны к кислороду. Но эта тварь!.. Она занимает промежуточное положение на эволюционной лестнице между бактериями и высшими водорослями. Она выбирается на землю, когда нет кислорода и высок уровень радиации.
— Тварь из Белой лагуны, — промолвила Хэнли, вспомнив медузу, на которую любил смотреть Джой в аквариуме в Монтерее.
— «Я духов вызывать могу из бездны»[36] — процитировал Скудра.
— Эскимосская легенда?
— Шекспир. «Генрих IV».
Хэнли, не отрывая глаз от бака, сказала:
— Водоросли сверкают, как пятидолларовый шиньон из искусственных волос. Интересно, что сделала радиация с их ДНК? Удивительно, что у них не выросли глаза и клыки. Какой была атмосфера, когда они зародились?
— Думаю, вулканической. Двуокись углерода, азот; не поверите — формальдегид; аммиак, серная кислота, метан и даже цианистый водород, широко известный тем, что его применяли в газовых камерах. Вряд ли такая атмосфера способствовала процветанию, однако этим тварям пришлась по вкусу. Они и ранние бактерии поглощали водород, который был в изобилии около вулканов. Ранние формы жизни враждебно относились к кислороду — он окислял клетки. В конце концов водорода стало не хватать на всех. Тогда водоросли научились добывать его… Скудра терпеливо, словно школьный учитель, подождал догадки Хэнли.
— Из воды?
— Совершенно верно! Аш-два-о. Но случился конфуз. Чем старательнее водоросли извлекали водород из воды, тем больше вырабатывали кислорода. В результате развилось множество сложных организмов, которые оттеснили водоросли на задний план. С тех пор эти твари обитают на жуткой глубине в районах полюсов, в западинах, образованных вследствие вытаивания подземного льда. Идеальные условия! Отсутствие солнечного света означает, что не будет фотосинтеза, а следовательно, и производства кислорода.
— Подземное озеро, наверное, тот еще котел! Сколько он кипит? Несколько миллионов лет? И кто в нем, кроме водорослей, варится?
Скудра покачал головой:
— Никто, там нет ни единой формы жизни, потребляющей кислород. В чане мы сохранили естественную среду обитания водоросли. — Скудра выдержал внушительную паузу. — Перед вами модель нашего мира, таким он был, пока не возникла атмосфера, пригодная для дыхания.
— Пока не возникла атмосфера, пригодная для дыхания, — эхом отозвалась Хэнли. Она почувствовала, как бешено заколотилось сердце. — Доктор Скудра, а что произошло бы, если бы эти водоросли внезапно попали в кислородную среду?
— Что произошло бы с водорослями?
— Нет, — сказала она скорее себе, нежели ему. — Что произошло бы с кислородом?