С одной стороны к траншее вел длинный пандус. Нимит направил машину по нему.
— Здесь все вырыто с помощью восьмилопастного винта — такие используют для расчистки завалов на альпийских переходах. Потребовалось сто пятьдесят три часа.
Двухсотпятидесятилитровые бочки из-под горючего выстроились вдоль стены пандуса.
— А это что, для украшения? — поинтересовалась Хэнли.
— Нет. Они пустые. Слишком дорого стоит от них избавиться, — ответил Нимит. — Вывезти каждую стоит двести американских долларов. Мой бюджет такое не потянет.
— Если бы я гарантировала их вывоз, ты сумел бы перевезти несколько штук в горячую лабораторию? Полдюжины я могла бы использовать для загрязняющих веществ, если ты поставишь их рядом с обеззараживающим душем и желобом для опасных отходов.
— Ну конечно! Всегда рад помочь, — отозвался Нимит, останавливая автомобиль.
Взяв мощные фонари, они двинулись в бункер. Под ногами потрескивали деревянные доски. Во тьме мелькнули огоньки; Нимит посветил фонарем и распугал ночных обитателей. Хэнли вздрогнула:
— Крысы?
— Не бойся, — сказал Джек.
— Это ты мне? Я подрабатывала в Лос-Анджелесской лаборатории крыс. Некоторых отбракованных зверьков мы брали домой как талисманы. Кроме того, не забывай о моей личной коллекции в дни юности зеленой.
— Это лемминги,[31] а не крысы. Крысам Арктика не по вкусу.
— Я даже знаю почему, — фыркнула Хэнли.
Джек резко обернулся к ней. Она подняла руки, как бы защищаясь.
— Я не это имела в виду, не это. — С помощью шлемового фонаря она осмотрела бункер. Затем достала из рюкзака капканы. — Хочу взять парочку грызунов для тестов. Грызуны скандально известны своей способностью распространять вирусы. — Она установила ловушки на полу. — Как только зверьки попадутся, близко не подходи. Если найдешь мертвого лемминга, крикни мне.
В свете шлемовых фонарей Хэнли разглядела проходы, отходящие под прямыми углами от главного туннеля. Домики из гофрированного железа, покрашенные в желтый и красный цвета, заполонили боковые коридоры, которые Нимит назвал аллеями. Одна аллея называлась, как и улица в Торонто, Йонге, другая Блор, о чем сообщали соответствующие таблички. Дальше путешественникам встретились пара статуэток розового фламинго, полоска искусственного зеленого газона и собрание изогнутых медных труб и котелков.
— Что это такое? — указала Хэнли лучом фонаря.
— Дистиллятор, — объяснил Нимит. — С его помощью гнали самогон. Кто-то из инженеров сделал кольцо из стебля бычьей бурой водоросли. Ты когда-нибудь видела, как выглядит это растение? Оно твердое, как кулак, и похоже на длинную пустую трубку. Водоросль заморозили в форме петли, установили во льду и начали перегонку. В конце концов я заменил стебель вот той железякой.
— Ты умеешь гнать самогон?
— Естественно! Для этого не надо быть спецом в химии.
«Как и для того, чтобы сделать биологическое оружие», — подумала Хэнли.
Джек снял шлем и предложил ей жестом сделать то же самое.
— Ого, — заметила Хэнли, освободив голову от надоевшего убора, — а тут тепло.
— Да. Относительно. Двадцать градусов по Фаренгейту. Дыхание Джека превращалось в пар. — Летом снег остужает воздух и отпугивает комаров.
Нимит повел Хэнли дальше.
Потолок становился все ниже и ниже.
— А если мы набредем на спящего медведя? — спросила Хэнли.
— Дадим деру, — усмехнулся Нимит. — Хотя скорее наткнемся на тупилат.
— Это еще что такое?
— Призрак.
Аллея сужалась.
— Скоро придется пробивать себе дорогу, — заметил Нимит. — Земля, то оттаивая, то замерзая, передвигает стены.
— Маккензи рассказывал мне, что вы поддерживаете здесь порядок на случай пожара. Должно быть, это немалый труд.
— Мы действительно очень опасаемся пожара. Ты уже видела, на что способен огонь.
Они подошли к каменной расселине. Нимит снял частую стальную сетку, закрывающую проход, пояснив:
— Это чтобы лемминги не забрались. — Он поманил Хэнли и шагнул в трещину.
В ущелье стоял сладковатый запах плесени, вызвавший у Джесси воспоминание о бабушкином диване. Проход от метра к метру становился ниже и уже. В итоге они почти ползком проникли в пещеру.
Нимит поднялся на ноги и помог Хэнли, потом затянул вход в расселину металлической сеткой, вынул из фонаря отражатель и осветил пещеру.
На полу в центре черного круга сидели две дюжины фигур с иссохшими лицами — скрестив ноги, сцепив руки под подбородками, пергаментную кожу покрывали черные пятна. Над фигурами возвышался свод из китовых ребер, с которых свисали клочья звериных шкур. Это было истлевшее иглу.