Выбрать главу

С той поры у нас начались отношения с этим олдерлянским Гренуем. Кондрат Кузьмич, который тогда еще не был никаким мэром, а звался первым секретарем, подружился с их олдерлянским начальником, зазвал по случаю к себе, дал перепробовать все, что у него в буфете было, или там баре, по-нынешнему, да и предложил городами побрататься. А у нашего Кащея слово крепкое, даже если в баре сказано. Через неделю и побратались всенародно, с гуляньями, песнями и плясками. Колоколов только еще не было тогда, не успели понаделать после борьбы с религиозными предрассудками. А так хорошо повеселились и с размахом. Своротили два уличных фонаря, утопили в дивном озере самосвал, спалили салютом телеграф, ну и по мелочи витрин да окон набили. Иным словом, показали гостям-олдерменцам, как мы радоваться умеем. Думали, они к такому непривычные и сильно удивятся, языками щелкать станут от восхищения. Мы же не знали тогда, что у них в Гренуе День непослушания есть.

Оттуда, из Гренуя, и пошло к нам всяческое преобразование народной жизни, о котором Кондрат Кузьмич самолично по сей день заботится, ночей не спит. Сразу после того знатного гулянья объявился у нас в Кудеяре господин Дварфинк, иноземный советник по реформам. По его слову все и делалось, а Кондрат Кузьмич учинил с этим господином крепкую дружбу. Каждое утро выкуривал с ним трубку мира и согласия и запивал кофейной чашкой нерушимой преданности. Правда, господин консультант не из олдерлянцев был, а из янкидудлей, а по виду так вовсе из гномьего племени. Мы-то, простой кудеярский народ, его не сразу в очи узрели, а как посмотрели, так и плюнули. Неказист весьма. Ростом со сморчок, голова котлом, волосья пегими клочками торчат, хоть иноземными головомойными средствами, верно, обихожены. Физиономия так просто на вымя похожа. А носит рыжий замшевый пиджак да гномьи башмаки с острозагнутыми мысами и каблуками, что молодым девкам впору. Но это все ничего, был бы человек хороший, для компании пригодный. А это уж только Кондрат Кузьмичу доподлинно знать, не нам, просторылым кудеяровичам. Да был бы толк, мы-то что, мы ко всему привычные.

А все равно ковров-самобранок жалко. И Щит Родины у нас тоже добрым словом поминали. Господин Дварфинк перво-наперво их совсем позакрывал и скорую реформу произвел. Стали после этого сапоги-самолеты мылом-шампунями, а вместо Щита веревки-канаты плести начали. Светлые головы тогда совсем в подполье ушли. Которые еще живые и не разбежамшись. Через Дыру-то их много повылазило на ту сторону.

Чего же тут удивляться, если кудеяровичи все больше квелыми делались и от одного вида крематория на тот свет переселялись. Мы хоть ко всему привычные, а только и нам ласковость в обращении желательна. Кондрат Кузьмич, оно конечно, ночей не спит, все преобразования народной жизни замышляет. Да вот то-то и оно. Нам бы как-нибудь без них, без преобразований этих, по-тихому все как-нибудь само бы и устроилось. А то ведь всякое может быть, а нас, кудеяровичей, до бунта доводить никак нельзя, такой мы народ. Все вынесем, а потом и снесем, бессмысленно и беспощадно.

Так оно и вышло, как по-писаному.

III

В пивной на Краснозвездной теперь, конечно, пиво не наливали и добавлениями не разбавляли. Как обнаружилась там Дыра в мир и слазил туда-сюда первый смельчак, так сразу всю улицу милиционерией огородили, пост при дверях поставили, а внутри, при самой Дыре, посадили двух пограничников с собакой и таможенных чинов на случай провоза через Дыру багажа. Собака вынюхивала дурные зелья да адские машинки, таможенные чины обирали пошлину, а пограничники смотрели в документ и запугивали страшными взираниями. Нам, кудеяровичам, эти взирания, конечно, не в новинку, если подучиться, и сами так можем, а дурного зелья и адских машин у нас отродясь не водилось. Вот у шемаханцев с халдейцами, у тех да, водятся. Но шемаханцы не через Дыру приходят, они у нас другим путем, обыкновенным, объявляются и скапливаются. Мы же, простые кудеяровичи, подавно в мир через Дыру не рвемся, чего мы там не видели. А ходят через нее только деловые и авторитетные для своих деловых надобностей, а когда и в отпуск, со своими деловыми, авторитетными женами, сопливыми ребятами и блудными девками. Это если не считать разное кудеярское начальство, от малых шишек до самого Кондрат Кузьмича. Потому как эта Дыра – самый короткий путь в Олдерляндию, к тамошним доисторическим примечательностям и культурному праху. Вот и ходят, любуются. А может, оно и занимательно, учености прибавляет.

А тут повадились у нас трое недорослей за этой ученостью лазать, на культуру поглядеть да свой кудеярский обычай показать, не обидеть. Сами еще умом не вышли, авторитету совсем не набрали, в деловые пробиться не успели – а туда же, родителей не спросясь. И куда только школа смотрит. Иным словом, проморгали балбесов. Еле-еле по шестнадцать всем троим стукнуло, да, видно, хорошо пристукнуло. А оттуда, от олдерменцев, и набрались всякого. Ну и, конечно, свое родное, кудеярское, взыграло. Но это все не сразу началось и не вдруг выяснилось. Ходили-то они не через официальную Дыру, которая в бывшей пивной.