Итак, с одной стороны, древние израильтяне сумели осесть в Палестине, с другой — их племенной союз стал постепенно распадаться, и с соседями — филистимлянами, моавитянами, эдомитянами и прочими — колена Израилевы начали воевать поодиночке, иногда схватываясь и друг с другом[255]. Судя по данным раскопок, тоже очевидно, что процесс заселения Земли Обетованной был вовсе не так планомерен и уж точно не так беспощаден к туземцам, как это рисуют библейские тексты, в первую очередь Книга Иисуса Навина{45}.[256] Кровожадность ее описаний и рекомендаций, возводимая большинством ученых к жестоким конфликтам VIII–VII вв. до н.э., в дальнейшем неоднократно использовалась антисемитами Средневековья и Нового времени.
Уже ближе к нашему времени библейские ревизионисты, о деятельности которых нам придется несколько раз — возможно, к неудовольствию читателя — упоминать, указывали на маловероятность такой победоносной оккупации Палестины, какая в ней нарисована. Однако внимательный анализ показывает, что только три палестинских города упоминаются в книге как сожженные — Иерихон, Гай (точнее Ай) и Асор (Хацор). Не раз и не два в книге говорится о том, что иудеи с победой «возвратились в стан, Галгал»{46},[257] (Гилгал){47}. Если после этого опустить непременные сообщения о повсеместных победах (несущие традиционный ближневосточный окрас и не такие уж далекие от ассирийского военного хвастовства), то получится следующая картина: кочевники вторглись в Палестину, отвоевали себе небольшой кусок земли (тот самый Галгал), с которого не раз отправлялись в набеги на соседние поселения. И все. Безусловно, над Книгой Иисуса Навина серьезно поработали редакторы «священнической» школы, но ее древнее ядро все-таки можно различить и признать историчным.
Кочевники-семиты становились оседлыми жителями Палестины в течение долгого и мучительного процесса, и память об этом сохранялась много веков. Часто они подпадали под гнет сопредельных стран, а в какой-то момент ими даже правил «Хусарсафем, царь Месопотамский», с освобождения от которого и начинается повествование о Судьях Израилевых{48}. Так как этот Хусарсафем (точнее Кушан-Ришатаим) не поддается идентификации, а его царство Арам-Нахараим (Арам Двуречный) не существовало (так называли Верхнюю Месопотамию), то многие ученые считают, что царя этого на самом деле не было: просто летописцу надо было начать новейшую историю израильтян с чего-то героического{49}.[258]
В общем, с политической стороны дела обстояли примерно таким же образом, как у североамериканских индейских племен в XVII–XVIII вв. Это логично: государственная «надстройка» Моисея, принесенная им из более высокоразвитой цивилизации, ненадолго пережила своего создателя. Иной сценарий представить трудно — не могли же дети пустыни в одночасье перепрыгнуть через несколько веков. Именно эту «социальную деградацию» иудеев приводят в качестве доказательства те, кто ставит под сомнение события Исхода. Эта точка зрения не может нас устроить, прежде всего потому, что тогда великая религиозная реформа, имевшая место в Иудейском царстве, оказывается полностью безадресной, возникшей из ниоткуда.
Маловероятно, что библейские авторы намеренно оставили в тени реального основателя яхвизма. И если отрицать «Моисеево наследие», то единственно возможным создателем новой религии оказывается Соломон, придумавший, таким образом, в одиночку всю иудейскую культурную традицию — от Авраама до самого себя — и навязавший своему народу новую религию, ритуалы, законы и способ государственного управления[259]. Такое заключение довольно остроумно, если еще вспомнить, что древнейший слой Книги Бытия — J — датируется примерно тем же временем и считается, что он мог быть создан при дворе Соломона. Непонятно только, как дальнейшая историческая память смогла полностью отнять у Соломона все эти свершения, оставив вместо этого критические упоминания о том, как «во время старости Соломона, жены его склонили сердце его к иным богам, и сердце его не было вполне предано Господу… И стал Соломон служить Астарте, божеству Сидонскому, и Милхому, мерзости Аммонитской»[260]. Но другие иудейские цари еще менее подходят на роль «всеобъемлющего» реформатора. Не выглядит ли библейская версия постепенного возникновения монотеизма гораздо логичнее? Хотя мы вовсе не обязаны принимать на веру те или иные подробности девтерономического дискурса. Впрочем, иных нам не дано, так что упражнение это чисто теоретическое.
255
Особенно, согласно Библии, досталось коленам Ефремову и Вениаминову. Как уже говорилось, союз «эпохи Моисея», скорее всего, включал в себя совсем не те племена, которые в дальнейшем составили этническую основу древних Иудеи и Израиля.
256
Еще раз напоминая об определенном противоречии между Книгами Иисуса Навина и Судей, скажем, что его, даже вкупе с последними археологическими данными, совершенно недостаточно для отрицания самого факта вторжения. Вряд ли на пустом месте могла возникнуть и такая основная, по замечанию одного из ученых, черта израильского самосознания, как память о том, что Ханаан был захвачен их предками с помощью военной силы
258
Иная версия: переписчик спутал похожие буквы «д» (ד) и «р» (ר), и имеется в виду Эдом — вполне реальный враг древних израильтян. См. также комм.: Книга Иисуса Навина. Книга Судей / Пер., комм. М. Г. Селезнева. С. 83.
259
Новшества Соломона в любом случае были значительны. Не вызывает сомнений, что именно он являлся основоположником храмового культа. Также очевидно, что его двор в гораздо большей мере, чем при Давиде, стал походить на дворы иных ближневосточных владык — с полным единовластием и уничтожением конкурентов. Особенно показательна история с убийством сводного брата Соломона и, кажется, его главного противника, Адонии (3 Цар. 2:13–25), который был якобы наказан за то, что просил Соломона (причем через Вирсавию — мать Соломона, сделавшую все, чтобы обеспечить сыну престол!) отдать ему в жены любимую жену их покойного отца. Крупный библеист в этой связи заметил, что, будь оно так на самом деле, Адонию действительно стоило казнить — за глупость
260
3 Цар. 11:4–5. Полагают, что Dtr (основной автор Книг Царств) происходил из того же жреческого клана, что и изгнанный Соломоном верховный священник Авиафар (3 Цар. 2:26–27), а критические высказывания в адрес Соломона и его наследников восходят к поддерживавшейся ими оппозиционной традиции. В таком случае надо принять, что, несмотря на это, единственным (или основным) источником автора были сочиненные во времена Соломона апологии мудрому царю и его отцу Давиду и что он внес правку только в описание окончания соломонова царствования, дабы объяснить царскими грехами последовавшее за его смертью «расщепление» единого государства на Иудею и Израиль. Возведение храмов иным богам: «Тогда построил Соломон капищу Хамосу, мерзости Моавитской, на горе, которая пред Иерусалимом, и Молоху, мерзости Аммонитской» (3 Цар. 11:7) — считают свидетельством многонациональности государства Соломона и желанием его правителя сохранить внутренний мир и религиозный баланс