Раскопки показали, что водопроводная шахта сооружалась в спешке — 534 м в скале пробивали с обеих сторон[333]. Рабочие даже не оставили на стене надпись в честь царя-строителя (явление очень редкое). Отвод источника в специально сооруженный бассейн привел к тому, что у осажденных была вода, а армия, осаждавшая город, была ее лишена (особенно иноземная, не знавшая местности и/или не могшая рассчитывать на помощь местного населения)[334].
Синаххериб не пошел на Иерусалим с основными силами. Данный факт может свидетельствовать о том, что ему это было не нужно, нежелательно или небезопасно. Рассмотрим эти возможности по очереди, сразу упомянув, что они вовсе не являются взаимоисключающими. Во-первых, с точки зрения геополитической, брать Иерусалим было не обязательно. Гораздо важнее был контроль над побережьем и прилегавшими к нему землями. С точки зрения библейского историка Иерусалим являлся центром мира, однако Синаххериб мог такого мнения и не разделять. Кроме того, центральная роль Езекии в организации сопротивлении Ассирии, на что указывает неоднократное упоминание его в ассирийских «Анналах», связана с тем, что в отдаленный Иерусалим восставшие союзники отправили верного ассирийского данника — свергнутого ими правителя города Экрона. Кстати, Экрон Синаххериб наказал особенно жестоко. Но стоило ли так же страшно наказывать тех, кто покорился и одумался? А ведь именно так, судя по всему, поступил Езекия. В этом Книга Царств и «Анналы» полностью согласуются: «И послал Езекия, царь Иудейский, к царю Ассирийскому, в Лахис, сказать: виновен я; отойди от меня, что наложишь на меня, я внесу»[335]. «Они захотели мира», — добавляет победоносный Синаххериб, после чего перечисляет присланную ему дань, может быть, слегка преувеличивая количество конкретных даров («ложа и высокие троны из слоновой кости, наложницы, певцы и певицы»), но не слишком противореча библейским цифрам в отношении драгоценных металлов[336].
Поэтому некоторые материалистически настроенные ученые считают, что ни о каком чуде речи быть не может и что его изобрели поздние почитатели Исайи, составители или редакторы корпуса текстов, приписываемых пророку. Они совершенно справедливо указывают, что вышеприведенный пассаж из истории ассирийской войны отсутствует в Книге Исайи, чтобы не отвлекать читателя от «волшебной версии». Не будем сразу вступать с ними в пререкания, а напомним еще одно как бы вскользь брошенное замечание библейского летописца, стоящее в тексте уже после сообщения об осаде Иерусалима, — знаменитой беседы между осажденными и осаждавшими и слезной просьбы Езекии к Исайе о божественном заступничестве: «Принеси же молитву об оставшихся, которые находятся еще в живых»{80}. Ответ Исайи стоит прочитать очень внимательно.
«…Так скажите господину вашему: так говорит Господь: не бойся слов, которые ты слышал, которыми поносили Меня слуги царя Ассирийского. Вот, Я пошлю в него дух, и он услышит весть, и возвратится в землю свою, и Я поражу его мечом в земле его»{81}.[337] И теологическая важность речения, и предвидение Исайей того, что спустя много лет Синаххериб будет убит в Ассирии, дают возможность некоторым считать, что данная фраза написана много позднее реальных событий и потому не вызывает доверия в качестве исторического источника. С этим нельзя полностью согласиться: наоборот, наиболее достоверные сведения часто принадлежат не пристрастным очевидцам, пусть иногда писавшим по горячим следам, а авторам, чье творчество не очень далеко, но все же отстоит по времени от самих событий. Последние авторы, бывает, имеют доступ и к свидетельствам очевидцев, и к документам и, что еще важнее, могут оценить недавнее прошлое, чуть отстранясь, с позиций большего кругозора — и исторического, и философского.
Да, возможно, летописец приписал Исайе пророчество о насильственной смерти Синаххериба. Но стоит ли поэтому не обращать внимание на все сообщаемые им сведения?[338] Ведь он, что интересно, о чуде поначалу ничего не говорит. Царь ассирийский, обещает Исайя, «услышит весть, и возвратится в землю свою», вслед за чем летописец повествует об отступлении ассирийского военачальника на соединение с остальными силами армии под начальством царя и добавляет: «И услышал он о Тиргаке, царе Ефиопском; ему сказали: вот он вышел сразиться с тобою»{82}.
333
Сложность постройки и ее планирования говорит о высоком искусстве строителей и значительном уровне развития иудейского общества.
334
Шахта, возможно, сыгравшая немалую роль в сохранении цивилизации, в дальнейшем ставшей всемирной (и нашей собственной), узка и темна. Воды в ней сейчас по колено, поэтому упорный турист может ее пройти от начала до конца и даже сделать фотографические снимки. На выходе продаются майки с надписью: «Я прошел туннелем царя Езекии». Добираться до нее (она находится за пределами нынешнего Старого города, в самом низу древнего Иерусалима, т. н. «града Давидова») непросто, и сподручно отнюдь не каждому посетителю Святой Земли. Вглядываясь в темноту и вслушиваясь в шум карстового источника очень скромных размеров, поневоле начинаешь думать на банальные темы: сколь великим может оказаться что-либо, с виду очень малое, и наоборот.
335
4 Цар. 18:14 (более точная транскрипция — Лахиш). По-видимому, там (после успешного штурма города, запечатленного на ассирийских рельефах) находилась ставка Синаххериба.
336
300 талантов серебра и 30 золота, согласно Книге Царств; в «Анналах»: 800 талантов серебра и 30 золота (История Древнего Востока / Пер. В. А. Якобсона. С. 256).
337
Поздний автор сделал ассирийского военачальника участником теологического диспута: он призывает иерусалимцев сдаться, поскольку царь Ассирийский сильнее «всех богов». «Так неужели Господь спасет Иерусалим от руки моей?» (4 Цар. 18:35; Ис. 36:20). Эта же коннотация отражена и в ответе Исайи.
338
Это пророчество могло быть дописано священническим редактором и не принадлежать перу самого летописца.