Члены его партии могли попытаться договориться с захватчиками — и вовсе не из предательских, а, даже наоборот, из самых что ни на есть патриотических соображений. Было необходимо избежать разрушения Иерусалима и депортации, т. е. судьбы разгромленного Израиля и других жертв ассирийской геополитики. Что переговоры действительно имели место, зафиксировала и летопись[344]. Казалось бы, зачем это уверенным в себе ассирийцам, уповавшим лишь на воинскую мощь? Ну а если они знали, что на востоке опять разгорелась война? Что основные силы армии могут в любой день покинуть Палестину? И если эти новости в какой-то момент проникли в город и стали известны Исайе и его сторонникам? Не могли ли они тогда пообещать осаждавшим, тем более что позиция последних уже не была столь сильна, полную покорность и обильную дань (дань, согласно всем источникам, выплачена была) в обмен на почетное и вполне победоносное отступление? Не был ли Исайя главным организатором соглашения? Тогда понятно, почему именно ему Писание приписывает славу спасителя Иерусалима! А в последовавшие за тем десятилетия не победила ли его точка зрения полностью? Не тише ли воды ниже травы вела себя Иудея, полностью сдерживая свои политические обещания?
Добавим напоследок: все это вовсе бы не гарантировало существования Иудеи. Ассирийские цари по-прежнему нуждались в военной добыче и, кто знает, куда бы обрушили они свою мощь? Однако верных вассалов на западе им было лишаться не с руки: империю без конца тревожили неустанные мятежники на юго-востоке — непокорный и, оказывается, очень свободолюбивый Вавилон, который, как и следовало ожидать, страшно поплатился за свои желания.
Оставим на этом счастливчика Езекию и его время[345]. Напомним только, что тексты Исайи являются наиболее читаемыми и почитаемыми из всех пророческих книг. Поэтому не стоит недооценивать и воздействия приписанных ему пророчеств о падении Вавилона — содержащиеся в 13-й главе, они оказывались первыми строго антивавилонскими инвективами, с которыми сталкивался читатель пророческих текстов.
Причин многовекового почтения к Исайе несколько. Во-первых, он считался основоположником пророческого движения, идейные наследники которого составляли окончательные редакции священных книг[346]. Во-вторых, он был крупнейшей политической фигурой своего времени, и в-третьих, видения Исайи являются одной из наиболее поэтичных частей Ветхого Завета[347]. Не случайно сочинения, написанные виднейшими религиозными деятелями вавилонского и поствавилонского периодов, присоединены к древней части Книги Исайи, составив ее последние 27 глав — с 40-й по 66-ую[348]. Настолько был значителен авторитет старца Йешайаху.
В христианской традиции Книга Исайи тоже сыграет колоссальную роль, а ее автора будут ставить выше любого из ветхозаветных пророков. Как уже упоминалось, связано это с тем, что лишь у Исайи можно найти пророчество о событии, для христиан наиважнейшем: «Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя ему: Еммануил»[349]. Именно на этот фрагмент будут ссылаться евангелисты, рассказывая о рождении Христа[350]. Тексты Исайи в Новом Завете упоминаются чаще остальных пророческих книг, особенно в Евангелии от Луки и Посланиях апостола Павла. Часто ссылается на Исайю и «Мишна» — первая и основная часть еврейского Талмуда, составленная примерно в I–III вв., почитали пророка и в секте кумранитов, существовавшей на рубеже эр: среди принадлежавших им рукописей Мертвого моря[351] есть полный текст Книги Исайи, являющийся старейшим манускриптом какой-либо из книг Библии. Кажется неслучайным такое внимание к речениям и образам Исайи во времена разлома античного мира и зарождения новых религий и духовных традиций. И сам Спаситель будет неоднократно цитировать первого из великих пророков[352].
344
В ней, как упоминалось выше, описана неудачная попытка ассирийцев уговорить город подчиниться добровольно (4 Цар. 18:17–37). Однако в тексте, похоже, контаминированы два разных эпизода: начальная фаза переговоров «у водопровода верхнего пруда» и сама по себе первая известная в истории попытка пропаганды среди сил противника, «вслух народа, который на стене». Иначе говоря, переговоры велись не раз.
345
Дальнейшая судьба Исайи неизвестна. Поздняя традиция, объявившая Манассию — наследника Езекии преступным царем, приписала ему убийства многих пророков, в том числе Исайи. Это маловероятно и восходит к упоминавшемуся социально-психологическому ощущению слова «пророк», существующему по сей день. С точки зрения потомков носитель этого титула не мог «жить долго и счастливо».
346
Именно к Исайе восходит одно из наиболее образных изложений призвания человека «на служение Господу»: «…Прилетел ко мне один из серафимов, и в руке у него горящий уголь… И коснулся уст моих» (Ис. 6:6–7). Мы увидим, что поэты не раз использовали образы пророческих книг, эта же интерпретация общеизвестна: «И шестикрылый серафим / На перепутьи мне явился… И он к устам моим приник / И вырвал грешный мой язык… И угль, пылающий огнем, / Во грудь отверстую водвинул»
347
Многие отдают пальму литературного первенства Второ-Исайе, предполагаемому автору глав с 40-й по 55-ю. В настоящее время считается, что ряд наиболее запоминающихся фрагментов первой половины книги (главы 1–39) тоже принадлежит поздним авторам, в частности знаменитое пророчество о конце света, содержащееся в главах 24–25 (о нем — см. ниже). Подробное обсуждение образов Книги Исайи, вошедших в мировые язык и литературы, а также рассмотрение ее текстов с точки зрения поэтического мастерства автора (авторов) см.:
348
Особенно важными были сочинения Второ-Исайи, жившего на исходе вавилонского пленения иудеев.
349
Ис. 7:14. Не менее значимые с христианской точки зрения фрагменты Второ-Исайи и Книги Даниила будут обсуждены ниже.
350
Матфей (1:23) и, чуть завуалированно, Лука (1:31). Слово «дева» впервые появляется в Септуагинте, не вполне отражая использованное Исайей древнееврейское слово
351
Так называют тексты, обнаруженные в 1947 г. в пещерах на северо-западном побережье Мертвого моря, недалеко от городища Хирбет-Кумран. Они принадлежали членам обособленной иудейской религиозной общины II в. до н.э. — I в. н.э. Обсуждению этих текстов, истории кумранской общины, ее возможной связи с генезисом христианства посвящена обширная литература. На рус. яз. см.: Тексты Кумрана. Вып. 1 / Пер. И. Д. Амусина. М., 1971; Тексты Кумрана. Вып. 2 / Введ., пер., комм. А. М. Газова-Гинзберга, М. М. Елизаровой, К. Б. Старковой. СПб., 1996.
352
Из наиболее известных эпизодов укажем окончание рассказа о призвании Исайи, когда он «услышал голос Господа», который возвестил пророку: «Пойди и скажи этому народу: слухом услышите, и не уразумеете; и очами смотреть будете, и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтоб Я исцелил их» (Ис. 6:8–10). Этот образ используют все Евангелисты, Иоанн придает ему форму прямой цитаты: «Потому не могли они веровать, что