Погиб Синаххериб от руки собственных сыновей, вероятно, недовольных отсутствием перспектив на престолонаследие, и случилось это, может быть, именно в Вавилоне (или в том, что от него осталось). Интересно, что убийцы в дальнейшем проиграли борьбу за ассирийский трон своему «провавилонскому» сводному брату, который незадолго до этого оказался далеко на западе, на другом конце империи: по-видимому, Синаххериб беспокоился за его жизнь. Любопытно, что в дальнейшем сын-победитель не раз дистанцировался от отцовской политики в отношении Города и даже косвенно критиковал его в своих надписях. Так Синаххериб потерпел в борьбе с Вавилоном полное поражение — и личное, и историческое. Библейский летописец предсказуемо лаконичен: «Сыновья… убили его мечем, а сами убежали в землю Араратскую. И воцарился Асардан, сын его, вместо него»{88}.
Так и хочется сказать: поделом ему. Наверное, подобное высказывание даже будет справедливым, хотя многие и многие детали давно минувших событий неизвестны. Но не эту ли роль — роль оценочную — играет история в человеческой культуре? Мы отнюдь не просто подражаем библейским авторам, когда хотим увидеть дурной конец дурного человека или, в крайнем случае, увидеть «историческую справедливость», исполнившуюся в его отношении. Не говорит ли то, как мы относимся к истории, как читаем ее, как видим, больше всего о нас самих? Что происходит, когда мы рассматриваем противостояние Ассирии и Вавилонии, приписывая первой роль злодея, а второй — жертвы, но жертвы устоявшей, отомстившей за себя и в конце концов победившей? Не отражается ли в такой точке зрения вечная парадигма борьбы вооруженного разбойника с честным трудягой, конфликта, вокруг которого обращается вся человеческая история? Ассирия навсегда взяла на себя роль исторического злодея: на ее примере многие и многие поколения будут обучаться тому, что рано или поздно бандита и грабителя ждет наказание. Не важнее ли такой философский или этический урок, чем обыденная историческая скрупулезность? Не ценнее ли то, как мы видим какое-либо событие, того, каким оно было «на самом деле»?
Удивительная история, связанная с гибелью Синаххериба, стала достоянием ученых лишь недавно. Кто-то из царедворцев проник в замыслы заговорщиков и желал известить царя. Но донос попал не по адресу, и его автора с завязанными глазами привели не пред царские очи, а к главе заговора, в присутствии которого незадачливый придворный детально изложил свое верноподданническое сообщение. Судьба информатора, как легко догадаться, была очень незавидна. Можно еще пофантазировать и предположить, что доступ к опасавшемуся за свою жизнь Синаххерибу был жестко регламентирован, и потому наш герой, возможно, и не удивился такой аудиенции «вслепую». Какова сцена! Не слабее шекспировской, но никто ею за истекшие тысячелетия не воспользовался. А сколько еще богатейших образов стоит за лаконичными строчками клинописных документов? Мог ли человеческий язык уже тогда описать их так, как это теперь можем мы? И можем ли?{89}
Но пока новый ассирийский царь Асархаддон объявил своей вотчине амнистию и приложил все силы к тому, чтобы ее возродить[363]. Это, возможно, является его главной заслугой перед мировой историей[364]. В частности тогда был заново отстроен главный вавилонский храм Эсагила, частью которого была последняя по времени из реальных вавилонских башен, увиденная затем пленными евреями, греческими путешественниками и македонскими солдатами и потому на протяжении веков считавшаяся прообразом библейского мифа[365].
Бог Мардук вернулся в обновленный дом, что одновременно означало полную реабилитацию Вавилона и замирение между вечными врагами, пусть очень шаткое. Так Асархаддон возродил Вавилон — на погибель Ассирии. Или в том, что Ассирия погибла, царь не виноват? Ведь на протяжении нескольких десятилетий после его правления империя стояла прочно — ив какой-то момент такое положение вещей даже сопровождалось вавилонско-ассирийским равновесием. Может быть, Асархаддон как раз выбрал правильный путь, а подкачали уже его наследники?
363
В частности, знак, обозначавший количество лет, в течение которых Вавилону согласно Синаххерибову декрету надлежало «быть пусту» (70), был перевернут вверх ногами и таким образом переинтерпретирован (получилось 11)
364
В своих надписях Асархаддон скромно называет себя и своего деда Саргона наместниками Вавилона, а Синаххериба — его царем, намекая, что он не является продолжателем политики отца по отношению к Городу.
365
Гласснер пытается доказать, что размеры Эсагилы соответствуют ковчегу спасшегося от Потопа древнего праведника Утнапишти, рассказ которого приводится в эпосе о Гильгамеше