…Потеряла счет времени. Отключаюсь, просыпаюсь, плачу. Сколько минут прошло? Сколько часов я здесь? Мои руки не скованы наручниками. Меня не бьют, не пытают, не насилуют. Меня забыли. На дне колодца или?.. Не знаю. Искалеченную куклу выбросили на свалку. Долго так не протяну.
Из вен вытекает кровь, смешивается с водой, утекает в трап. Неужели умру так глупо? Нет, я никогда не мечтала о смерти в теплой постели. Хотелось умереть неожиданно. Или заснуть и не проснуться. Реальность, как всегда, в корне другая: я в неизвестном месте истекаю кровью, не имея возможности попрощаться с Босфором. Худшая из смертей… Из последних сил двигаю рукой, нащупываю окружающие предметы. Мокрый кафель, раковина, рядом что-то стеклянное, похоже на мыльницу. Надо дотянуться до крана. Переключить воду. С холодной на теплую, чтобы не замерзнуть окончательно. Нащупываю кран. Удерживаюсь за него, приподнимаюсь. Получается. Я на коленях. Еще чуть-чуть и выберусь на свободу…
…Выползаю из ванной комнаты. Подо мной уже не холодный кафель. Мягкий ковер. Запах чистящего средства. Я по-прежнему не могу открыть глаза, передвигаюсь на ощупь. Я в какой-то комнате. Воняет никотином, алкоголем и… спермой. Передергивает. Ложусь на ковер. Силы иссякли. Где я? Стараюсь вспомнить. Туман. Внезапно комнату наполняет телефонная трель. Кто-то кому-то звонит. Замираю. Не дышу. Трубку не поднимают. В комнате никого нет? Надо доползти до телефона. Снять трубку. Молить о помощи. Ползу дальше. Трель становится ближе. Значит, телефон рядышком. Осталось совсем мало. Резкий удар по спине. Меня все же ударили или боль снова проснулась? Рот опять наполняется кровью. «Интересно, будет ли скучать Босфор по Алексе?» Последняя мысль. Темнота сгущается. Телефонная трель оборвалась. Жизнь не проносится кинолентой перед глазами, чушь. Так бывает в кино или в дешевых романах. В очередной раз убеждаюсь, что реальность другая…
Мне больно говорить. Разбитые губы еще не зажили. Опухли и покрылись темно-бордовой корочкой. Периодически смазываю их гелем из прополиса. Ничего не ем, пью через трубочку куриный бульон, свежевыжатый portakal suyu[169] для поддержания иммунитета. Я смогла восстановить хронику событий. На страницах Дневника расписала произошедшее. Выговорилась. Если бы не эти записи, выжила бы из ума. Во-первых, чисто физически рассказывать сложно. Во-вторых, не хочу никого загружать проблемами. Сейчас моя единственная цель — быстрее встать на ноги. Перестать быть обузой. Рядом со мной только Он. Коллеги моментально разбежались, чего в принципе стоило ожидать. Джемаль ждет моего скорейшего выздоровления. Когда золотая рыбка снова начнет приносить para[170]?
Озан большую часть времени молчит. Сидит рядом, поправляет подушку, готовит бульон, нежно массирует руки, ноги. Он не плачет, плачу я. Он сосредоточен. Понимает, что если позволит себе размякнуть, то мы пойдем на дно. Вместе… Озан много думает. О чем-то одном. Я хочу пробраться туда, в мысли любимого — подслушать, узнать, понять… Придя в себя, написала ему записку: «Я испортила тебе день рождения. Извини». Прочитал. Взял фломастер, начиркал слова, излечивающие любые раны: «Я тебя люблю… Это самое главное». Я заплакала. Он встал, пошел к кухонному столику — выжимать апельсиновый сок. Сок оказался соленым от тайных слез моего мальчика…
…Буду жить, заверил врач. «Легко отделалась, Алекса. Поблагодари Аллаха. Раны заживут, гематомы рассосутся. Нужно время и тщательное лечение». Меня бесчеловечно избили, судя по ранам, резиновой дубинкой. Открытых ран меньше, гематом больше. Разрывов внутренних органов нет, обошлось. Самая травмированная область тела — поясница, там глубокая рана. Видимо, ударили чем-то твердым. Два раза в день Озан промывает рану антисептическим раствором, накладывает повязку с жидким антибиотиком. Озан платит моему врачу в двойном размере: за незаконное лечение на дому и за молчание. Никто, кроме меня, Озана и Джемаля не должен ничего знать…
…Меня нашли в низкопробном отеле в одном из темных переулков Шишли. Это место выбрал для zalim ak am’a начальник полицейского отделения. Именно он, пьяная скотина, распустил руки, когда я посмела отказать в анальном сексе… К счастью, администратор шишлинской гостиницы оказался товарищем Джемаля. Обнаружив под утро меня в номере, в крови и без сознания, он созвонился с моим сутенером. Попросил срочно приехать за мной. Джемаль привез меня в отель, вызвал врача. Озан приехал к полудню понедельника — с продуктами, сладостями для празднования дня рождения. Подарком моему мальчику стала изуродованная русская проститутка, которую он полюбил на свою голову…