Чрезвычайно популярен Вечный жид в Бретани. Нет, кажется, человека, который не знал бы существующей о нем бретонской песни. До сих пор в Пикардии и Бретани, когда ветер неожиданно взметет придорожную пыль, простой народ говорит, что это идет Вечный жид.
Это поверье дало повод некоторым исследователям связать легенду о Вечном жиде с народными мифами, между тем как наш герой ничего не имеет с ними общего. Вообще легенду и ее происхождение пытались объяснить на разные лады. Ее признавали за эмблему человечества, шагающего вечно вперед по пути прогресса до скончания мира; в ней хотели видеть также аллегорическое изображение судьбы еврейского народа, изгнанного из своей отчизны, блуждающего с тех пор по свету и, несмотря на все передряги, имеющего довольно полный кошелек. Некоторые утверждали, что Вечный жид поглощает в своей личности Каина, Бодана, Иисуса и много других. Шебель говорит, что легенда об Агасфере — «это эволюция войны, первобытное состояние человечества, стремящегося к миру как к своему типическому состоянию».
Гастон Пари говорит, что народное воображение, возбужденное рассказом армянского архиепископа, по инерции продолжило и развило этот рассказ, украсив его цветами своей наивной фантазии.
Даже то противоречие, что Иисус Христос из всех грешников наказал лишь одного Агасфера, народ постарался сгладить. По его объяснениям, Вечный жид оставлен на этом свете для того, чтобы свидетельствовать об истинности описанного евангелистами события и предвещать маловерным второе пришествие Христа.
Если откинуть в этой легенде религиозный элемент, все же воображение поражает образ человека, остающегося бессмертным в продолжение многих десятков поколений и неустанно появляющегося среди живых в разных концах мира. Это, конечно, может дать для поэта материал для того или другого рода литературного произведения, но не настолько богатый, как кажется на первый взгляд. Почти все поэты Франции, Германии и Англии, обрабатывавшие этот сюжет, потерпели неудачу. Наш Жуковский, взявший легенду о Вечном жиде для своей поэмы, оставил ее неоконченной, вероятно, по тому же поводу. Эпопея о Вечном жиде не может быть ничем иным, кроме смены целого ряда исторических картин, лишенных всякой реальной связи. Гёте одно время тоже собирался написать поэму об Агасфере и даже набросал первоначальный ее план, придав характеру иерусалимского сапожника много оригинальных черточек, изобразив его человеком рассудительным, но несколько ограниченным и в то же время не лишенным иронии, но, набросав первые строки, он понял эфемерное богатство сюжета и отказался от продолжения, увлекшись легендой о Фаусте, более плодовитой и человеческой.
Из других поэтов и романистов, писавших на сюжет легенды о Вечном жиде, следует упомянуть Клингемана, написавшего трагедию «Агасфер» по незначительной новелле Франца Горна, датского поэта Андерсена, который называет Агасфера в посвященном ему стихотворении «гением сомненья». Шлегель, Ленау, Зедлиц и многие другие выводят Агасфера в своих произведениях; Эдгар Кине в 1833 году написал прекрасную мистерию «Агасфер», которую называет «историей сомнения в мире». Мозен выводит Вечного жида в одной из своих больших поэм как резкого противника христианства. Гамерлинг в своей поэме «Агасфер в Риме» представляет его вечно страдающим и борющимся за свой идеал человеком. Эжен Сю в обширном романе «Вечный жид» в pendant[8] к нему выводит вечную жидовку, а самого героя рисует как проповедника религии любви. В стихотворении Кёлера «Новый Агасфер», наоборот, Вечный жид является проповедником свободы. Представителем еврейства Агасфер является в произведениях Геннери и Герриха. Кармен Сильва, не мудрствуя лукаво, дала просто поэтическую обработку легенды.
Но, несмотря на талантливость всех этих писателей, они все потерпели крушение при обработке этого сюжета, так как, повторяем, богатство этого сюжета чисто эфемерное, кажущееся.
ФАУСТ[9]
Вера в чернокнижие, астрологию и другие таинственные науки, дающие якобы возможность сноситься с загробным миром и повелевать духами, была сильно распространена в Средние века не только среди простого народа, но даже и среди ученых. К астрологии чувствовали склонность такие люди, как Корнелий Агриппа, Парацельс, Карданис, Томас Кампанелла и Альберти Магнус. В Кракове в XVI столетии в тамошнем университете публично читались лекции по черной магии.
9
Народные книжки о Фаусте: «Historia von dr. Johann Fausten», издание Шерера;