В наших русских легендах тоже говорится о подобных путешествиях в ад то солдата, то старого мужика. В одной старинной немецкой песне рассказывается, как три ландскнехта попали в ад и произвели там целый переполох, так что сам сатана рад был, когда от них избавился.
В варианте легенды о Твардовском есть следующий рассказ, записанный между прочим Крашевским. Отец Твардовского, небогатый шляхтич, попал в руки дьявола и избавился только тем, что запродал ему душу своего сына, будущего великого ученого. Когда мальчик подрос, он решил достать обратно расписку, данную отцом сатане, и отправился по совету монаха в ад, где, несмотря на все препятствия, ему удалось вырвать цирограф из рук черта.
Одним словом, легенда о пане Твардовском является не только сколком с немецкого Фауста, но в то же время и амальгамой разных отдельных легенд, ходивших в славянских народах. Популярность Твардовского вследствие этого достигла громадных размеров не только среди поляков, но также и среди нас, русских, и в деревнях до сих пор нередко на посиделках можно услышать повесть о грешном польском пане Твардовском.
Но если в народе образ Твардовского еще живет до сих пор, то в литературе, нужно признаться, ему не особенно посчастливилось. Развитие идейной стороны легенды почти не подвинулось вперед. Правда, некоторые писатели, по преимуществу, конечно, польского происхождения, обрабатывали легенду в художественную форму, но эти обработки не поднялись выше самой обыкновенной посредственности. Самая значительная из них по объему принадлежит популярному и у нас польскому писателю Крашевскому. Написана она очень близко к народным сказаниям, но характер Твардовского разработан шаблонно. Злой дух, сопровождавший его повсюду, имеет некоторые претензии казаться Мефистофелем, но является лишь жалкой и грубой пародией на остроумного гётевского героя.
Из других писателей, обрабатывавших легенду о Твардовском, следует упомянуть Адама Мицкевича, написавшего довольно длинное стихотворение; затем доктора К. Вурцбаха, выступившего с поэтическим рассказом о приключениях польского ученого. Поэтесса Анна Георге в своих «Цветах ночи» поместила балладу о Твардовском. Известный немецкий славист и поэт Иоганн Фогль популяризовал Твардовского в Австрии, издав в шестидесятых годах в Вене пересказ легенды о Твардовском. Вот и все или почти все литературные обработки знаменитой польской легенды.
ТАНГЕЙЗЕР[18]
Среди разных европейских народов есть один, которому человечество обязано самыми яркими, самыми очаровательными своими сказаниями. Большинство наиболее популярных средневековых легенд были созданы кельтами. Благодаря их страстному, меланхолическому воображению, мы имеем теперь такие прекрасные создания, как «Тристан и Изольда», «Парсиваль» и «Тангейзер». Затерявшись среди своего народа, эти легенды в своей первобытной чистоте перешли к французам, а затем в другие страны и главным образом в Германию.
Когда и как зародилась в Германии легенда о Тангейзере, трудно сказать. Однако в XV столетии в Германии появились сразу три поэмы, рассказывавшие об истории рыцаря Тангейзера и его пребывании в Венерином гроте. В 1453 году стихотворец Герман фон Заксенгейм написал длинную поэму об очарованной горе, где царит вечная весна и где Венера, окруженная бесчисленным штатом, живет вместе со своим супругом Тангейзером.
Почти в ту же эпоху появилось другое, несколько меньшее по объему стихотворение, в котором Тангейзер раскаивается в том, что пошел на Венерину гору, и повествует о том, как ему было отказано в прощении папой Урбаном IV; тем не менее он надеялся получить отпущение грехов по молитвам Девы Марии. Та же самая мысль развивается и в другой поэме, написанной в форме диалога и относимой тоже к середине XV века. Эти три поэтических произведения заставляют предполагать, что легенда в своих основных чертах уже существовала в то время.
Но всеобщей известности достигла легенда лишь в XVI столетии, когда появилась народная песня на тот же сюжет. Этим стихотворением восхищался еще Гейне: «Какая чудная поэма, эта старая народная песня! Наряду с “Песнею песен” великого царя (т. е. царя Соломона, хочу я сказать) я не знаю произведения более любовного, более пылкого, чем диалог Венеры с Тангейзером. Эта песня — любовная битва, в ней течет самая красная кровь сердца».