Очень мало кто находит войну романтичной. Для большинства она представляет собой грязь, страдания, бесконечное однообразие; и кульминация ее состоит в нажимании кнопки, отправляющей то, что ты хотел пережить, за много километров. Война — негодный способ переживать высшие проявления жизни; она оставляет тебя обманутым в надеждах, и, возвращаясь с нее, обнаруживаешь, что у тебя нет никакой разумной цели, что с тем, к чему вернулся, ты потерял всякую связь; как говорится, места себе не находишь, и твое мужество улетучивается. Это верно и для победителей, и для побежденных. Может быть, победитель ощущает эту трагедию даже острее. Он победил, но кого и ради чего? В этом ему никак не разобраться. Когда человек отправлялся на войну, было совсем по-другому, тогда он верил в некую простую правду; но эта правда, лишившись громких слов, в которых ему ее преподносили, оказалась неимоверно запутанной.
Когда русских оттеснили обратно к Белгороду, немецкое весеннее наступление прекратилось, захлебнулось в крови, и весь фронт от Баренцева до Черного моря замер. Даже самолеты обеих сторон не поднимались в воздух[51].
Это было прекрасное лето.
СЕПАРАТНЫЙ МИР
— Первым делом, — сказал Порта, — я бы оборудовал ванную. Там был бы душ, устроенный так, чтобы вода падала легким летним дождем; и когда я насладился бы им в полной мере, вошла бы команда грациозных голых девушек и отнесла бы меня в одну из моих тридцати семи комнат. Все девушки вожделели бы меня, поочередно садились бы рядом со мной и играли с бананом папочки. Потом приходила бы другая команда, тоже красавицы, приносила бы трубки, набитые разными сортами наилучшего табака. Девушки зажигали бы их и подносили мне ко рту, оставалось бы только затягиваться дымом и выпускать его. Время от времени одна-другая целовали бы меня. Все до единой пахли бы фиалками. Когда проголодаюсь, девушки нарезали бы мне еду маленькими кусочками, дули на них, а если что-то нужно жевать, делали бы это за меня, чтобы я не трудился.
— Наверно, была бы еще команда, вытиравшая тебе задницу после сортира? — спросил Старик.
— Читал ты последнее письмо Асмуса? — вмешался Плутон. — Если хотя бы половина этого правда, я бы не имел ничего против, чтобы мне оторвало обе ноги и руку. К тому же, он пишет, что болей уже нет. Только представь себе, приносят в постель судно, а когда справишь нужду, хорошенькая сиделка нежно заботится о твоей чистоте. Кроме того, Асмус вроде бы каждый божий день получает картофельное пюре с нарезанной ветчиной, а по воскресеньям два яйца! Хорошо же кормят этих раненых!
— Как Асмусу повезло!
Русские забрасывали нас листовками и пропагандистскими брошюрками. В одной из них мы прочли, что Гитлер убит неделю назад, а Сталин серьезно болен. Гитлера застрелил один из генералов, только его смерть держат в тайне нацисты, а болезнь Сталина — Политбюро. Заканчивалась брошюрка таким воззванием:
«Русские и немецкие солдаты и матросы!
Объединяйтесь ради свободных Германии и России! Обратите оружие против своих настоящих врагов, СС и гестапо, убийц, охраняющих в Германии тюрьмы, тех, кто затягивает войну, мерзавцев, которые любят войну. Немецкие солдаты! Сбросьте ярмо рабства! Не медлите, сделайте это сейчас. А вы, солдаты Древней Святой Руси, убивайте сотрудников ГПУ и комиссаров! Сколько еще подчиняться этим скотам, которые в тылу насилуют ваших жен, сестер и возлюбленных, пока вы проливаете кровь на фронте? Солдаты русской и немецкой армий! Перестаньте стрелять в своих братьев; поверните оружие против убийц из СС и ГПУ! АРМИЯ СВОБОДЫ».
Воззвание это обсуждали горячо и серьезно. Мы все были рады верить любому, даже самому недостоверному утверждению, что Гитлер мертв, что мы сможем скоро вернуться домой и свести счеты с его сворой. Принимали эту революцию как данность и считали, что она быстро победит. Порта задумчиво сказал:
— Первым делом нам потребуется убрать кавардак, который мы устроили, передать Ивану местность расчищенной. Аккуратно сложить в штабеля все кирпичи, чтобы он мог бросить винтовку и взяться отстраивать заново свои дома. Не лишним будет и восстановить несколько мостов, исправить еще кое-какой вред, который мы причинили, чтобы местность при передаче выглядела не так уж скверно.
— А как наши города в Германии? — воскликнул Старик. — Можно сказать наверняка, помогать нам, складывая в штабеля кирпичи, Томми[52] не станет.
— Не будь так уверен, — убежденно ответил Порта. — Иначе вполне может статься, что мы с Иваном поучим его, как вести себя. Но, само собой, нашим летчикам придется отправиться за Ла-Манш и убрать кавардак, который они там устроили. Это вполне логично.
51
В это время, 17 апреля 1943 г., началось Кубанское воздушное сражение, длившееся более двух месяцев, по напряженности и количеству участвовавших в нем самолетов с обеих сторон превзошедшее все предшествовавшие. В ходе его советская авиация уничтожила более 1000 немецких самолетов. — Прим. ред.