До этого момента разговор был настолько занимательным, что Моррисона отпустило напряжение последних дней. Как только прозвучало имя Игана его сердце пропустило удар.
— Я знаком с мистером Иганом. И что с ним?
— Мне не стоило бы говорить об этом, — ответила мисс Франклин, хотя по ее тону было ясно, что ей не терпится продолжить. — Мистер Иган такой умный и прогрессивно мыслящий человек, и мне казалось, что его как раз привлекает более современный, что ли, тип женщины. Женщины, которая занимает ответственную и активную позицию. Но нет, он польстился на пустышку, которая попросту прожигает жизнь, и это… — Ее словно прорвало: — Это ужасно противно!
— Вы, должно быть, имеете в виду Мисс Перкинс? — Голос Моррисона не выдал и тени волнения.
Мисс Франклин, похоже, смутилась. Она осторожно спросила:
— Так вы знакомы с этой леди?
— Да, мы знакомы, — сказал Моррисон.
— И какого вы мнения о ней? — спросила мисс Франклин после паузы.
— Я согласен с тем, что она как раз подходит под ваше описание, — признал Моррисон. — И даже больше, чем вы думаете.
— Как… странно. — Она хотела было сказать что-то еще, но передумала.
— Ее отец сенатор от Республиканской партии в Конгрессе Соединенных Штатов, — добавил Моррисон.
— Да, я знаю. Он довольно интересный субъект. Масон, член Ордена тамплиеров, имеет доли в рудниках, пароходствах, мельницах, ранчо, китобойном промысле — всего не перечесть. В бытность свою губернатором помиловал многих калифорнийских молодых заключенных после личной беседы с ними. Имеет репутацию активного сторонника монополий, пробивает их интересы в своем законотворчестве. Шутят даже, что, если ему когда-нибудь доведется тонуть, «Стандард Ойл» пришлет танкер для его спасения.
— Вы хорошо осведомлены об отце мисс Перкинс, — заметил Моррисон. Как будто сам не мог похвастать тем же.
— Просто я интересуюсь политикой, вот и все, — пожала плечами не по годам смышленая мисс Франклин.
Разговор перешел на «Хаймун» и его беспроволочный телеграф. Интерес и сочувствие к этому проекту, проявленные мисс Франклин, пролили бальзам на душу беспокойного Джеймса. Пока они были увлечены беседой, Моррисон варился в своих мыслях об Игане. Он непременно встретится с ним и поговорит по-мужски. Решено — прежде всего встречусь с Иганом.
Нет, он не может так поступить. Это было бы несправедливо. Сначала он должен увидеться с ней.
Он встретится с ними обоими.
Он не будет встречаться ни с кем из них.
Он встретится только с Мэй.
Она уже, наверное, получила телеграмму, которую он отправил ей из Вэйхайвэя. Не зная, сколько они простоят в Нагасаки, он сообщал ей, что она может связаться с ним в Кобе.
На Желтое море опустилась ночь. Моррисон устремил взгляд на звезды, словно они могли указать ему путь. Но звезды равнодушно мерцали.
Глава, в которой наш герой размышляет о любовных победах «устричного пирата» и получает срочное приглашение
Время, проведенное на борту «Хаймуна», а потом и в Нагасаки, где очередной мелкий ремонт задержал их на несколько дней, прошло довольно приятно, хотя Моррисон нервничал все сильнее по мере приближения к порту назначения. Наконец на горизонте показался Кобе с его кирпичными складами и иностранным поселением, раскинувшимся вдоль берега, а за ним высились покрытые буйной растительностью горы Рокко. Японские лодочники, почти нагие, лишь в набедренных повязках, выгружали пассажиров, багаж и другие грузы. Было жарко и влажно. В ушах еще стоял стук корабельных двигателей. Моррисон пересек Бунд-парк и зашагал по аккуратным улицам, мимо аккуратных полей для игры в крикет, опрятных домиков и шумных магазинов. Кобе, где совсем не ощущалось зловония даже в июне, и все благодаря подземной канализации, имел заслуженную репутацию «образцового поселения Дальнего Востока».
На телеграфе он застал длинную очередь у справочного окошка. Прямо перед ним стоял японец в костюме западного покроя, чуть дальше молодая европейская дама в образе гибсоновской девушки[42] и китайский коммерсант в сюртуке, шелковой рубашке, широких брюках и шляпе поверх уложенной кольцом косички. Очередь двигалась медленно.
Я полагаюсь на волю небес. Каков будет их приговор? Увижусь ли я с Мэйзи и при каких обстоятельствах? Любит ли она меня по-прежнему или я навеки изгнан из ее сердца? Суждено мне испытать счастье или боль?
— Могу я вам помочь, сэр? — лениво протянул служащий-англичанин, словно он находился на курорте Клэктон-он-Си. Моррисон представился и спросил, не было ли телеграмм на его имя.
42
Образ идеальной американки, чистой, цельной, симпатичной девушки девяностых годов XIX в., созданный в рисунках нью-йоркского художника-иллюстратора Ч. Гибсона.