Сложив вместе письмо и список — запечатывать их не было времени, он выбежал на палубу.
Доулиш стоял у трапа, где Джексон построил шестерых матросов с «Сибиллы», держащих в руках свои гамаки и новые вещевые мешки, до обидного пустые, поскольку морякам оказалось по средствам приобрести у казначея только несколько предметов.
— Джек, ты можешь срочно отправить это письмо на «Трампетер»? Дело не терпит отлагательств.
— Конечно. У борта стоит шлюпка с «Топаза» — она может завезти его на обратном пути.
— Нет, Джек, можешь ли ты отправить одну из своих шлюпок?
Доулиш сообразил, что настойчивость Рэймиджа имеет свои причины.
— Помощник боцмана! Команду дежурной шлюпки сюда. Эй, — обратился он к мичману, — возьми дежурную шлюпку и передай это, — Доулиш посмотрел на письмо, — помощнику судьи-адвоката на «Трампетер»!
Джексон принялся называть имена моряков «Сибиллы» по списку, который держал в руке. Доулиш крикнул:
— Эй, вы, пошевеливайтесь! Не вижу шлюпочной команды! Помощник боцмана, подгони людей!
Рэймидж заметил, что на трапе появился Пробус и направился к ним.
— Зачем нужна шлюпка? — спросил он Доулиша. — «Топаз» высылает шлюпку за этими матросами.
— Знаю, сэр, она уже подошла. Мистер Рэймидж хочет передать письмо на «Трампетер».
— А это не может подождать, Рэймидж? Чуть позже я собирался отправить некоторые бумаги.
— Это список моих свидетелей, сэр.
— Что?!
— Список свидетелей.
— Вы что, только проснулись?
— Нет, сэр. Обвинительный акт мне прислали только десять минут назад.
— Десять минут?! Разве вы не получили его вчера?
— Нет, сэр. Он прибыл на последней шлюпке с «Трампетера», на той самой, с которой прислали приказ в отношении этих людей, — Рэймидж указал на матросов с «Сибиллы».
— Ясно. В таком случае, продолжайте, Доулиш.
Пробус отошел, и спустя несколько секунд Рэймидж заметил, что он направил подзорную трубу сначала на «Трампетер» а потом на «Топаз». Посмотрев на шлюп, капитан воскликнул:
— Мичман! А что за сигнал несет шлюп?
Рэймидж поглядел на «Топаз» и увидел, что тот только что поднял на штаге колдунчик — сигнал всем шлюпкам вернуться на корабль, являющийся также обычно предупреждением, что судно готовится отплыть.
— Колдунчик, сэр, — доложил мичман, — шлюпкам вернуться на корабль.
— Мистер Доулиш, — сказал Пробус, — заставьте этих парней шевелиться. Мистер Рэймидж, подойдите сюда!
Как только Рэймидж подошел, Пробус задал ему вопрос:
— Вы знали, что шлюп собирается отплыть?
— Несколько минут назад мы заметили шевеление на реях.
— Почему вы не сказали об этом мне?
Рэймидж ничего не ответил. Это просто не пришло ему в голову.
— Так что вы остаетесь без большинства своих свидетелей?
Рэймидж промолчал. Пробус и сам все видел.
Наконец, Пробус со зловещим щелчком сложил подзорную трубу, повернулся к Рэймиджу, будто что-то хотел ему сказать, но передумал.
Как раз в это время матросы с «Сибиллы» стали спускать в шлюпку свои вещи. Джексон направился к Пробусу, видимо, чтобы отдать рапорт. Но вместо того, чтобы остановиться на подобающем расстоянии и отдать честь, американец подошел прямо к капитану, толкнул его в грудь и сказал как равному:
— Ты чертовски неправ.
Поскольку оцепеневший Пробус ничего не мог предпринять, Джексон таким же манером толкнул Рэймиджа.
Пробус пришел в себя первым. Лицо его побагровело, он повернулся к Рэймиджу и спросил:
— Этот парень сошел с ума или напился?
— Одному Богу известно, сэр!
— «Оскорбление», а возможно и «нанесение удара старшему по званию», сэр, — заявил Джексон. — Я должен быть помещен под арест.
— Проклятье, он совершенно прав, — с жаром воскликнул Пробус. — Эй, оружейник! Позовите оружейника!
Пользуясь тем, что капитан отвернулся, чтобы повторить приказание Доулишу, Джексон заговорщицки подмигнул Рэймиджу.
Поняв смысл того, что делает Джексон, Рэймидж опустил взгляд, устыдившись своих недавних сомнений.
Пробус с нетерпением ожидал прихода оружейника, нервно постукивая подзорной трубой по ноге, потом подскочил к поручням квартер-дека и зарычал на Доулиша.
Пользуясь возможностью, Рэймидж прошептал Джексону:
— Идиот, они же повесят тебя за это!
— Да, зато я нахожусь под арестом и не могу отплыть на «Топазе»!
— Но…
— Я не знал, что у вас такие проблемы, сэр, полагал, что все это простая рутина, хотя и удивлялся, почему этот итальянский джентльмен то и дело выступал. Если бы…
Он замолчал, заметив, что Пробус возвращается, а Рэймидж подумал, что с того времени, как все разговоры в гичке между ним, Пизано и Джанной велись на итальянском, Джексон не мог иметь даже представления об обвинениях Пизано.
Минуту спустя на палубе появилась массивная фигура оружейника, запыхавшегося из-за беготни по трапам. Пробус указал на Джексона:
— Отведите его вниз.
Потом он обратился к Доулишу:
— Вместе с этими людьми пошлите на «Топаз» лейтенанта. Пусть он объяснит командиру, что один из матросов оставлен на борту по моему приказу, о чем послан рапорт капитану Краучеру.
Повернувшись к Рэймиджу, Пробус отрезал:
— Следуйте за мной в каюту.
Благодаря растянутому через палубу тенту в каюте было прохладно. Пробус выдвинул из-за стола кресло и сел.
— Он знал, что завтра вас будут судить?
— Да, сэр. Я рассказал ему об этом несколько минут назад.
— И он видел, что «Топаз» готовится отплыть?
— Да. Джексон видел, как они суетятся у парусов, и слышал ваши слова насчет колдунчика.
— Ему известна суть обвинения?
— Нет, но я дал понять, что Пизано обвинил меня в трусости.
— Очень неосторожно с вашей стороны.
— Да, сэр, мне очень жаль. Могу я задать вам вопрос личного характера?
— Можете, только не обещаю, что отвечу.
— Вам было известно об отплытии шлюпа?
— Я не могу ответить, но моя реакция на появление колдунчика делает ваш вопрос излишним.
— Спасибо, сэр.
— Вам не за что меня благодарить — я ведь ничего не сказал.
— Так точно, сэр.
— Что собой представляет этот чертов старшина?
— Американец, прекрасный моряк, инициативный и заслуживающий повышения. Не понимаю, почему он не подал прошение о покровительстве.[39]
— Ну, это его дело, — прервал Рэймиджа Пробус. — Нам важно понять, что он хочет сделать сейчас. Ясное дело, ему пришла в голову мысль попасть под арест, чтобы не идти на «Топаз». Из этого следует, что он решил остаться здесь. Зачем — понятно: Джексон собирается выступать в качестве свидетеля. Но что может он сказать в вашу защиту?
— Это озадачивает меня, сэр. Ему мало что известно о деле Пизано, поскольку все разговоры мы вели на итальянском.
— Значит единственные новости, которые он узнал за последние несколько минут касается обвинения Пизано, и что этот факт, возможно, всплывет на суде.
— Именно, сэр.
— Но это лишено смысла, ведь так? Его показания не будут носить жизненно важного характера и вряд ли станут обсуждаться. Но вы были крайне неосмотрительны, доверяясь матросу.
— Я понимаю это, сэр.
— Ну ладно, особого вреда это не принесло.
— За исключением того, что Джексон теперь под арестом, также, как и я.
— Разве? Кто это сказал?
— Но, сэр…
— Я всего лишь распорядился отвести его вниз. Но если я оставлю его на борту, чтобы он мог стать вашим свидетелем, я обязан поместить его под арест…
Рэймидж ждал, пока Пробус продолжит.
— Но прежде, чем поместить его под арест, надо определиться, за что. Не за то, что ударил меня, хотя так и было — ведь в таком случае его отдадут под трибунал и повесят. За оскорбление — это подойдет — в этом случае дело будет в моей компетенции. Но запомните, Рэймидж: если наш заговор раскроется — мы оба погибли. Так что переговорите с Джексоном, и прикажете ему быть чертовски осторожным.
— Есть, сэр.
— Отлично. Однако капитан Краучер не слишком любезен. У вашего отца немало врагов, юноша.
39
Видимо, речь идет о том, что Джексон, будучи американцем, считался мятежником, но мог обратиться с просьбой о реабилитации.