Сойдя с крыльца на газон, я уселся в пластиковое кресло. Долина Долгожителей… Так по крайней мере обозвал ее путеводитель. Если верить последнему, жители долины были этакими Мафусаилами среди метисов, поскольку в условиях экваториального лета, мягкого климата и плодородных почв долины жили абсурдно долго — в среднем до семидесяти восьми лет. Я по-ковбойски закинул ноги на деревянную ограду и стал любоваться пейзажем. Шафранные лучи упали на горы — надвигающиеся, закрывающие полнеба — и высветили каждую расщелину, каждый уступ, каждую складку, неровность и шероховатость. Потрясенный, я откинулся в кресле и испустил глубокое «вау». Появилась Бриджид в свежей футболке, гаремных штанах и шлепанцах и села рядом. Свет из шафранного стал золотым, затем медным, затем розоватым; облака походили на груду головешек, от малейшего дуновения готовых рассыпаться пеплом, но пока то и дело вспыхивающих красным. Мы глаз не могли отвести от неба: на один закат оно выплеснуло столько красок, сколько я не видел во всех закатах за всю жизнь. Напоследок небо пустило лиловую полоску — и внезапно уронило на наши головы абсолютную ночь с соответствующими сезону звездами и слаженным хором сверчков.
— Вау. С ума сойти, какой coucher du soleil[46]. Кажется, и смерть бы здесь встретил. — Я старался, пока живой, говорить бодрым тоном.
— Я тебе соучувствую, — отозвалась Бриджид. — То есть я чувствую то же самое. Ох, мой английский все так же хромает. Если бы ты со мной разговаривал, он бы улучшался. Иначе…
— On pent parler le francais, si tu veux. Je comprends — plus ou moins.[47]
— Beaucoup moins que plus![48] Твой французский еще хуже моего английского. А по-английски ты специально не хочешь говорить так, чтобы было понятно.
— Бридж, мне ужасно нравится, когда ты говоришь по-английски. «Я тебе соучувствую»? Классное выражение, надо запомнить и пустить в обиход. Серьезно.
Ужинали мы на террасе. Ужин состоял из крупы кин-ва с морковью, выращенных без применения удобрений и приправленных так, что почему-то было вкусно. Пожалуй, в епископальном вегетарианстве что-то есть, крутилась у меня задняя мысль, пока мы с Бриджид обсуждали навязшие в зубах темы: американских, немецких, израильских, скандинавских, норвежских, английских и французских туристов, так и норовящих нарушить первозданную идиллию третьего мира или наследить в неолиберальном раю. За соседним столиком сидела молоденькая загорелая еврейка, стриженная под мальчика, с россыпью веснушек на носу. Я спросил, как в этих широтах развлекаются.
— Тут полно колес и травки, — последовал прямой исчерпывающий ответ.
— Правда? Это я люблю. — Пожалуй, несколько часов назад я слишком критично отзывался о наркотиках.
— Тут есть такая фигня, называется кактус «Сан Педро». Сначала пьешь кипяченый сок этого кактуса, и от него тебя рвет. Зато потом так торкает!..
— Бридж, ты слышала? — Почему бы не попробовать новый наркотик? Как говорится, новинка в роток… А молоденькой еврейке я сказал: — Я сейчас сижу на очень сильных колесах. Они лечат хроническую неспособность принимать решения, хотя, если честно…
— В Израиле на них точно был бы спрос.
— А где ты живешь в Израиле? В смысле, ты живешь в той части Израиля, которая принадлежит Израилю, или в той, которая не совсем?
— Слушай, это у твоих колес побочный эффект такой? Любопытство, знаешь ли, не порок, но…
— Да, — сказал я. — Думаю, это побочный эффект. А зачем у вас девчонки служат в армии? — Последний мой бзик был — что служба в каких-нибудь войсках пойдет мне на пользу. У них там режим, физическая подготовка и тренинги всякие…
Бриджид ткнула меня локтем под ребро.
— А это Бриджид. Она из Бельгии, — сообщил я всем сидящим на террасе с целью возбудить любознательность у представителей разных национальностей. Кажется, зря я это сделал. Мне хотелось загладить ошибку (ошибки), которой (которых) я сам от себя не ожидал, и я пригласил Амиру и всех присутствующих в бар. В тот вечер была акция «Закажи один напиток и получи второй бесплатно», и я принялся убеждать новых еврейских знакомых, что, если хоть одно решение в жизни далось им с трудом, непременно нужно попробовать «абулиникс», который вдобавок имеет свойство усиливать действие алкоголя. — Таким образом, — распинался я, — сегодня я получу не два, а четыре напитка по цене одного.