— Заткните глотку этой шлюхе! — завопил один из солдат и зловеще нацелил винтовку; друзья Лени мигом увели ее прочь. Когда она отправилась на поиски генерала, чтобы сообщить ему об увиденном, откуда-то из толпы внезапно раздался выстрел.
Толпа в панике рассеялась. Несколько мгновений — и более тридцати поляков полегли в бессмысленной бойне. По словам Лени, ни сама она, ни кто-либо из ее спутников не видел, как падали тела; но, тяжко травмированная случившимся, она немедленно вернулась в Берлин, навсегда расставшись с мыслью стать военным корреспондентом. Она только раз после этого побывала на театре военных действий[64] — недели две спустя, когда после оккупации Варшавы ее друг Эрнст Удет, ставший к тому времени начальником технической части люфтваффе, выделил ей место на военном самолете до польской столицы, чтобы дать ей возможность посмотреть, что делается в ее киногруппе. Друзья Лени оказались в полном порядке и надеялись вскоре вернуться домой.
В то время как немецкие части продвигались по территории Польши на восток, навстречу им двинулись части Красной Армии. К концу сентября две воинствующие державы растерзали между собой польскую нацию, и дальнейшие события показали преимущество «молниеносной войны» над изнуряющей и деморализующей войной в траншеях.
Действительная военная служба Лени продолжалась самое большее недели три, но отзвуки этих дней будут преследовать ее в течение долгих десятилетий. В момент расправы над поляками кто-то из немецких солдат ухитрился запечатлеть ее, нажав кнопку затвора как раз в тот момент, когда лицо Лени застыло, перекошенное неподдельным ужасом. Когда после войны она отказалась выкупить эту фотографию у шантажистов, ее стали использовать для клеветнических заявлений, будто Лени участвовала в съемках расправ нацистов с евреями. Мюнхенская газета «Ревю» от 19 апреля 1952 года в статье под заголовком «Лени Рифеншталь об этом молчала» назвала ее «одной из немногих немецких женщин, которые не только знали, но и видели собственными глазами» бесчеловечные преступления, из-за которых по-прежнему страдала репутация Германии. Еще чудовищнее оказалась клеветническая телепередача, показанная уже в 1980-е годы, — фотография Лени с перекошенным от ужаса лицом была смонтирована с кадрами из «Триумфа воли» и сценами казни заключенных с завязанными глазами, депортаций, погромов «Хрустальной ночи» и других образов холокоста. Тот, кто увидел бы этот сюжет, ничего больше не зная о Лени Рифеншталь, непременно решил бы, что она присутствовала при всех этих ужасных сценах. Когда эти обвинения впервые были выдвинуты, Трибунал по денацификации, тщательно изучив злополучную фотографию, не нашел в ней ничего инкриминирующего — напротив, искаженное ужасом лицо Лени как нельзя более красноречиво свидетельствует о ее отношении к происходящему, — а вам так не кажется, господа недоброжелатели?
Стремясь любой ценой избежать участия в создании военных или пропагандистских фильмов[65], Рифеншталь решила заняться чем-нибудь как можно более нейтральным. Дорогостоящие эпосы вроде «Пентесилеи» исключались по определению; а почему бы не попробовать воззвать к жизни «Долину» — проект на основе оперы, который сорвался в Испании пять лет назад? Не то чтобы сюжет был ей теперь так же близок, как и тогда, просто эта работа — прекрасное противоядие против войны и всех ее гнусностей. Она попыталась подойти к делу философски — даст Бог, в течение нескольких месяцев закончим фильм, а там, глядишь, и вернется нормальная жизнь.
Поначалу война особенна не сказывалась на кинопроизводстве. Число посетителей кинотеатров росло, зрители требовали новых сюжетов, и студия «Тобис» — которая в конечном итоге стяжала хороший куш благодаря «Олимпии» — рада была сотрудничать с Рифеншталь, полной новых планов. Для работы над сценарием она уединилась в арендованном шале на австрийских лыжных склонах близ Китцбюхеля, и, памятуя о том, как ей славно работалось на острове Зильт, она чередовала письменные занятия с лыжными прогулками. Когда вдохновение что-то задерживалось, а солнце зазывало лучиком в окна, трудно было усидеть в четырех стенах.
64
Потом, правда, в ноябре 1944-го, Лени изрядно помоталась по госпиталям на итальянском фронте, разыскивая супруга, от которого долго не было известий. (Примеч. авт.)
65
В интервью, которое Лени дала Мишелю Делаэ в 1965 году, она упоминает о том, что Геббельс по-прежнему надеялся на ее сотрудничество с ним в задуманной им картине «Победа силы», посвященной деятельности прессы. (Примеч. авт.)