Рука Винтера ухватила меня.
— Видишь? Она уходит. Мы в порядке, Иви. Мы сделали это.
Он был прав: уровень воды быстро падал, находясь уже не на уровне груди, а по пояс. То, что когда-то походило на волны с картины Хокусай[8], теперь превратилось в лёгкую рябь. Я задыхалась и жадно глотала воздух и наконец выпустила скипетр. Моё тело дёрнулось на несколько сантиметров, всё ещё влекомое подводным течением, но вскоре я уже могла стоять.
Я добралась до берега, и мои руки уцепились за тёплый бетон. Я попыталась подтянуться и вылезти в безопасное место, но чёртова мантия всё ещё мешалась. Дрожащими пальцами я расстегнула достаточно пуговиц, чтобы спустить её с плеч и дальше на талию. Пинками отшвырнула её и вытащила себя на дорожку, перевернулась на спину и попыталась восстановить дыхание.
Винтер протянул ко мне руку и подтащил к себе, пока моя спина не прильнула к его телу.
— Нам обоим слишком холодно, — пробормотал он. — Нам нужно согреться, иначе мы замёрзнем раньше, чем придёт помощь.
Я прижалась к нему, ища его тепла так же, как он искал моего. А потом я начертила руну огня прямо у наших ног, и без какого-либо топлива, пламя взревело к жизни, посылая нам тепло. Винтер дрожал так же сильно, как я, но мы цеплялись друг за друга. Дрожь — это хорошо. Дрожь означала, что мы всё ещё живы. Вопреки всему.
Глава 11
Не знаю, сколько мы так просидели. Прошло довольно много времени, прежде чем Винтер пошевелился.
— Прости меня, — сказал он. — Это всё моя вина.
— Ты не мог знать.
— Я должен был знать, что это какая-то ловушка. Они привязали скипетр к воде, остановив течение до тех пор, пока кто-нибудь не придёт и не сдвинет его. И тогда всё, что сдерживалось, в тот же миг обрушилось. Это было придумано, чтобы убить нас, — мрачно сказал он.
— Не конкретно нас, — утешила его я. — Кого угодно могли назначить вести дело об исчезновении скипетра. То, что мы оказались в библиотеке, когда обнаружилась его пропажа — лишь чистая случайность.
Какое-то время Винтер молчал.
— Мне жаль, Иви, — снова сказал он. — Это не чистая случайность. Я был переназначен прямо перед тем, как тебя ко мне привязали. Я первый, кого вызывают, когда что-то теряется или украдено. Может показаться, что мы просто оказались в нужном месте в нужное время, но даже будь я в другом конце Оксфорда, я всё равно был бы главным следователем.
Я дала себе время переварить эту информацию.
— Так ты говоришь, — сказала я, желая совершенно точно убедиться, что правильно его поняла, — что ты всё ещё считаешь, что скипетр взял кто-то из ведьм Ордена. И что вор знал, что тебя привлекут к расследованию, и они расставили эту ловушку, зная, что именно ты будешь тем, кто приведёт её в действие.
— Не только я, — он помолчал. — Мы.
Я оттолкнулась от него и обернулась, впервые за всё это время встретившись с ним взглядом.
— Ты пытаешься сказать мне, что кто-то намеренно старается нас убить? Что из-за дурацкой ошибки отдела кадров мне нужно беспокоиться за свою жизнь?
— Может, они не понимали, что ты работаешь со мной, — он встревоженно изучал моё лицо. — Ипсиссимус держит твоё, эм… твой наём в секрете. Скорее всего, в первый раз ты была права. Должно быть, цель — только я.
Я вскочила, снова задрожав, поскольку мой магический огонь исчез, и я лишилась тепла тела Винтера. Это не имело значения; гнев во мне горел достаточно сильно, чтобы согревать меня какое-то время. Я развернулась на пятках и промаршировала в обратном направлении. Идиоты с пистолетами на заднем сидении моего такси — это одно, с ними я могу справиться. Но это совершенно другое.
— Куда ты идёшь?
— Найти кого-нибудь, чтобы нажаловаться! — я потопала к двери.
Винтеру не потребовалось много времени, чтобы догнать меня.
— Иви, — начал он.
— Ничего не говори, — я подошла к лестнице, одержимая своей целью. — Мне срочно нужно на кого-нибудь наорать.
— Ори на меня.
Я повернулась к нему лицом:
— Я не могу орать на тебя.
— Почему нет?
— Потому что, во-первых, ты был такой же мишенью потопа, как и я. Вероятно, даже в большей степени, чем я. А во-вторых, когда я ору на тебя, ты орёшь в ответ, и это обычно имеет какой-то смысл.
Несмотря на всю ситуацию, Винтер усмехнулся:
8
Кацусика Хокусай — один из известнейших японских художников-гравёров, написавший гравюру «Большая волна в Канагаве».