– Скажите, Александр Павлович, как виконт Палмерстон оценивает результаты своего визита в Россию? Я понимаю, что он получил от этого визита намного меньше, чем рассчитывал. Но он опытный дипломат, который прекрасно понимает, что, как вы говорите, «политика – это искусство возможного».
– Вообще-то это не мои слова, – заметил Шумилин[16], – но ход мыслей нашего английского оппонента вы определили правильно. Уступив нам в одном, он попытается взять реванш в другом. Правда, общение с «атлантами» сделало его менее воинственным. И в этом наш несомненный выигрыш.
– Война, Александр Павлович, России сейчас не нужна. Ведь мы должны управиться со всеми нашими делами, коих столько, что по сравнению с ними пресловутые подвиги Геракла – ничто. И я не знаю, как бы мы смогли справиться с ними, если бы не ваша помощь.
– Государь, не забывайте, что за мной и моими друзьями стоит огромная держава. Что бы мы смогли, если бы наши власти отказались поддерживать своих предков?
– Я все помню, Александр Павлович. И даже не знаю, чем можно достойно отблагодарить ваше руководство за оказанную нам помощь.
– Достаточно того, что мы сумели пополнить экспозиции наших музеев картинами и иконами, не дошедшими до нас по разным причинам. В Калифорнии стараниями Виктора Ивановича Сергеева начата добыча золота. Мы, правда, помалкиваем об этом, чтобы не вызывать ненужный ажиотаж у жителей Североамериканских Соединенных Штатов, которые готовы продать душу дьяволу за это самое золото. Часть добытого драгметалла поступает в казну Российской империи, чему несказанно рад министр финансов Егор Францевич Канкрин.
– Я знаю обо всем этом, Александр Павлович, – кивнул Николай. – Но все равно, порой я чувствую себя вашим должником. Можно, конечно, присвоить вам графский титул или еще каким-либо другим образом вознаградить вас за все ваши старания. Мне, конечно, известно, что люди вашего времени мало внимания обращают на титулы и звания. Да и деньги, как я успел заметить, тоже для вас не самое главное. Скажите – что вам хочется больше всего?
«Вот возьму сейчас и попрошу императора благословить брак его дочери Ольги с моим сыном, – подумал Шумилин. – Может быть, царь и даст на это добро, а может быть, и нет. Тогда я надолго испорчу с ним доверительные отношения. А может, и навсегда. Нет, этого делать сейчас не следует!»
– Государь, больше всего на свете я хочу мира и счастья для всех русских людей, живущих и в вашем настоящем, и в нашем будущем. Знаю, что и вам этого хочется. Так будем вместе трудиться над тем, чтобы наши желания сбылись.
Николай, внимательно слушавший Шумилина, глубоко вздохнул и приобнял за плечи своего друга из будущего.
– Вижу, Александр Павлович, что мы с вами думаем и поступаем одинаково. Вы стали самым близким для меня человеком. Я сделаю для вас все, что вы у меня попросите. Я даже догадываюсь, что именно. Только давайте договоримся – всему свое время.
Глава 3. Расстановка фигур на шахматной доске
Как ни пытался скрывать Виктор Иванович свои взаимоотношения с доньей Исабель, но, как говорится, шила в мешке не утаишь. Тем более что предположение Сергеева подтвердилось – его Лизанька действительно была беременна. Приняв это известие как данность, Виктор Иванович при первой же возможности сообщил сыну о том, что у Николая в ближайшее время появится братик или сестра.
Как ни странно, Сергеев-младший довольно спокойно воспринял эту весть. А что касается Адини, так та просто обрадовалась этому известию. Она очень любила детей и желала побыстрее обзавестись собственными чадами. Только уговоры мужа и отца не спешить с этим делом удерживали ее от обзаведения потомством. А тут такой случай – Адини своим умом решила, что после того, как у ее горячо любимого тестя появится киндер, то тогда подойдет время и ей вступить в «отряд мамочек». И ничего страшного в том, что ее ребенок окажется младше сводного брата или сестры мужа. Пусть они растут вместе, это лишь сдружит их. Адини всегда хотелось, чтобы ее новые родственники относились к ней, как члену их семьи. И грех было бы не воспользоваться таким подходящим случаем.
О возможном прибавлении в семействе Сергеев доложил и императору. Тот лишь покачал головой, произнеся нечто вроде: «седина в бороду, а бес в ребро». Но он был искренне рад, что его друг обретет семейное счастье. По наведенным им справкам, возлюбленная Виктора Ивановича была из приличной дворянской семьи – один из предков доньи Исабель даже одно время исполнял обязанности вице-короля Новой Испании – так раньше называли Мексику. Правда, Виктор Иванович пока не сочетался законным браком со своей возлюбленной. Тут помехой было различие в вероисповедании. Но, по словам Сергеева, донья Исабель была готова перейти в православие. Так что с этой точки зрения особых препятствий к вступлению в брак не было. Родственники невесты тоже были не против – Николай помнил, что дочь дона Франсиско вышла замуж за майора Мальцева – человека из будущего. Таким образом, довольно влиятельная семья дважды породнится с русскими. «Змей-искуситель» Александр Павлович Шумилин шепнул императору, что возможно, со временем, можно сделать дона Франсиско Диаса президентом Мексики.
16
Это фраза из интервью Отто фон Бисмарка «Петербургской газете», которое он дал в августе 1867 года.