Неожиданно изумрудная арка превратилась в огненный шар. Потом он потух, и ошеломленные казаки остались одни на лесной поляне, заросшей густой травой…
Геннадий Невельской теперь днями напролет пропадал на Ладоге. Там, на одном из островков неподалеку от Сердоболя[26] была создана временная база, где русские моряки осваивали «зверя из будущего» – судно на воздушной подушке «Ирбис». Места здешние, можно сказать, были безлюдные – местные жители, в основном карелы и финны, редко появлялись на островах, располагавшихся вокруг этого городка. Но на всякий случай, дабы уберечь технику из будущего от нескромных взглядов, воды северной части Ладожского озера патрулировали баркасы с вооруженной охраной. Они тщательно осматривали все появившиеся в здешних местах рыболовные суда местных жителей и опрашивали рыбаков.
А вечерами от песчаной отмели, рыча дизелями, отходил «Ирбис» и, постепенно набирая ход, устремлялся в сторону острова Коневец. Невельской, не скрывая восторга, ощущал скорость, с которой его корабль скользил по водной поверхности. Подумать только – шестьдесят пять верст в час! Это просто уму непостижимо!
«Ирбис» мог не только пройди по мелководью, но и, выбравшись на берег, проползти по земле к месту, где он снова почувствует себя как рыба в воде. Правда, передвижение по берегу требовало немалого искусства и умения, чему Невельского и обучали на Ладоге наставники из будущего. Лихому марсофлотцу, коим по праву считал себя Геннадий Иванович, поначалу было трудно разобраться в системе управления этим необычным кораблем. Легче было выучить названия каждой снасти и реи, чем порядок действия приборами управления. Но Невельской был хорошим учеником и уже мог управлять «Ирбисом» во время движения по спокойной водной глади.
Днем Геннадий Иванович знакомился с будущими своими спутниками. Он знал, что в экспедиции должны участвовать люди, которым можно было бы полностью доверять. Механиков и специалистов по эксплуатации судовых систем ему прислали из XXI века. Охранников и переводчиков с русского на языки тех народов, с коими им придется встретиться во время картографирования устья Амура, ему прислали из канцелярии генерал-губернатора Восточной Сибири, Николая Николаевича Муравьева. Время поджимало – лето уже началось, и пора было приступать к исследованиям реки, которая открыла бы русским дорогу на Дальний Восток.
По ходу дела, когда выдавалась свободная минутка, Невельской тщательно штудировал информацию об армии империи Цин. В инструкции, полученной им от государя, от него требовали ни в коем случае самому не начинать боевые действия с войсками богдыхана. В то же время следовало помнить о том, что инициаторами подобных действий могли быть и китайцы. И потому Невельскому, как главе экспедиции, следовало знать, с кем он будет иметь дело.
Армия империи Цин до начала войны с британцами[27] почти полтораста лет не воевала с серьезным противником. Стычки на окраинах империи с племенами, не желавшими подчиняться китайцам, или подавление крестьянских мятежей не могли считаться серьезной войной, в ходе которой проверяется умение своих солдат сражаться и пользоваться современным оружием.
Армия богдыхана по традиции состояла из восьми маньчжурских, восьми монгольских и восьми китайских «дивизий», сведенных в восемь корпусов-«знамен». Помимо этой «восьмизнаменной» армии, которая считалась гвардией империи Цин, существовали еще местные гарнизонные и охранные части, набранные из китайцев. Они носили название «войска зеленого знамени» и по своим боевым качествам значительно уступали «восьмизнаменцам».
Китайская армия была многочисленна – она достигала миллиона человек, но боеспособность ее оставляла желать лучшего.
Самыми элитными из восьми «знаменных корпусов» считался корпус «Желтого с красной каймой знамени», потому что в его списках числился сам император и члены императорской фамилии. Невельской с удивлением узнал, что в этот корпус в качестве особого подразделения входила рота «ниру», состоящая из потомков русских казаков, взятых в плен маньчжурами во время осады Албазина в 1685 году.
Геннадий Иванович вдоволь похохотал над униформой так называемой «Ху-цянь-ин» – особой «тигровой» роты, в которую включались лучшие стрелки из лука. Они носили одежду желтого цвета, испещренную черными полосами. Для полного сходства с тиграми солдаты этой роты навешивали длинные хвосты, на лицо надевали маски, напоминающие тигриные морды. Цинские военачальники на полном серьезе считали, что эта рота могла обращать в бегство вражескую кавалерию, ведь лошади смертельно боялись тигров.