Помимо казаков, местному воеводе служили здешние инородцы, коих называли индейцами. Жители крепости Росс старались их не обижать, насильно не крестили, хотя среди индейцев было немало православных. Крещеные ходили в церковь Пресвятой Троицы, находившейся в крепости, а те, кто оставался в язычестве, поклонялись своим небесным и подземным богам.
Русские учили индейских ребятишек счету и письму, а русские врачи лечили инородцев, причем они излечивали их от таких болезней, какие везде считались неизлечимыми. Инородцы же платили русским верной службой, были их глазами и ушами.
«Эх, – подумал Фрол, – если бы Ерофей Хабаров да Онуфрий Кузнец не были бы так жестоки к объясаченным ими народцам, то дючеры и дауры не стали бы помогать богдойским людям, и мы победили бы супостата в том сражении на Амур-реке. А ведь все жадность проклятая… Ну, сдали бы те соболей да лис чуть поменьше – ничего бы страшного не случилось. Только что теперь о том говорить…»
Онуфрий Степанов недавно отправился в далекий Петербург, новую столицу государства Российского. Фрол слышал о крепости Канцы на реке Неве[30] в Ингерманландии, которую в недавнюю войну со свеями захватили русские. Вот якобы на том самом месте сын государя Алексей Михайловича и построит город Санкт-Петербург. Как такое возможно-то – знать о том, что еще не произошло?
Онуфрий не стал ничего объяснять, обещав рассказать своим казакам после возвращения из этого самого Петербурга.
– Не знаю, братцы, так оно или не так, – сказал Онуфрий, – но пока я не увижу все своими глазами, в рассказы здешних людей не поверю. Так что ждите меня, смотрите побольше и слушайте. Авось вам это потом пригодится.
Фрол видел, как Онуфрий вместе с воеводой Щукиным, его дочерью и другими местными людьми шагнули в сверкающие ворота, невесть откуда появившиеся в чистом поле. Потом эти ворота исчезли вместе с людьми.
А Фрол со своим другом Семкой Вороновым, рассуждая о чуде дивном, зашагали в крепость. Там их уже ждал здешний атаман Яков Бакланов.
– Вот что, хлопцы, – сказал он, – принуждать я вас не буду, но если вы будете с моими казаками нести службу и стеречь землицу эту от тех, кто хочет прибрать ее к рукам, то я вам скажу большое спасибо. Людей у меня не так уж и много, потому мне приходится часто посылать их в дозоры на рубежи государства Российского. Наш начальник, Виктор Иванович Сергеев, дай Бог ему здоровья, делает все, чтобы укрепить эти рубежи. Многие местные знатные люди готовы перейти под руку царя нашего Николая Павловича. Ведь на их земли нападают разбойники разные, которые не щадят ни старого, ни малого. Они жгут становища индейские, творя при этом такое, что даже зверь дикий не сделает. Мы защищаем индейцев, хотя те и не православные. Пусть у них нет креста на груди, и верят они в своих языческих божков, но они все же блюдут заветы, которые дал нам Спаситель. А нападающие на них душегубы, хотя и считают себя христианами, по делам их совсем не христиане.
Тут атаман Яков Бакланов стал рассказывать о том, что творят разбойники, нападающие на союзные России племена. Фрол поначалу ему даже не поверил, но подошедший к казакам майор Скуратов подтвердил сказанное атаманом. И показал им чудесные рисунки, где они увидели убитых женщин и детей. Тела бедняг были растерзаны, словно над ними поглумились не люди, а людоеды какие.
Фрол не раздумывая дал согласие послужить России под стягом атамана Бакланова, на котором была изображена Адамова голова и написано: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь»[31]. Такое же согласие дали и его товарищи.
– Тогда, Фрол, – сказал атаман Бакланов, – пока Онуфрий в отсутствии, ты будешь за старшего. Завтра приходите ко мне в канцелярию, я поближе познакомлюсь с каждым и решу, на что каждый из вас годен и где и как вам нести службу. Заодно я расскажу о делах, которые здесь творятся. Супротивник у нас серьезный – не маньчжуры и не дючеры, а люди белые, хорошо вооруженные и умеющие с оружием обращаться. Только мы должны научиться воевать лучше их. Для этого у нас есть наставники, которые могут творить настоящие чудеса.
– А они православные? – спросил Семка Воронов. – Я гляжу, что многие из них, проходя мимо церкви, ни шапку не сымают, ни крестятся.