Участь мдевакантонов скоро решится – их столица, деревня Мде-Льедан, находящаяся всего лишь в паре десятков миль к северу, будет уничтожена, а за ней последует и самое их большое и важное поселение, Мде-Вакан, «озеро духов», расположенное на одноименном озере, которые французы назвали Lac de Mille Lacs – «озеро тысячи озер». Именно таким образом будет предотвращен новый союз индейских племен, вроде союза Текумзе, который лишь из-за измены их английских союзников едва не превратился в серьезную преграду для расширения Североамериканских Соединенных Штатов до предначертанных им Богом границ – всего североамериканского континента.
Но причина постройки этого форта именно сейчас на самом деле крылась в другом – и это предложил Кирни сам Фремонт. Пока эти поганые сиу будут отвлечены строительством форта, другой отряд большей численности подойдет к селениям хункпапа на реке Шайенн, после чего дорога на Черные холмы и к их золоту будет открыта.
Как жаль, подумал Фремонт, что Кирни отдал командование тем отрядом не ему, а этому выскочке Мейсону. И что слава первооткрывателя золотой жилы в этих проклятых Черных холмах достанется его сопернику, единственное достижение которого заключается в том, что его дед – один из создателей американской конституции, тогда как родители Фремонта – эмигранты из Франции.
Неожиданно он увидел окровавленного индейца, которого избивали трое людей Шермана. Видимо устав пинать окровавленного краснокожего, солдаты подхватили его под руки и потащили к форту. Фремонт кивнул Карсону, и тот подошел к солдатам и приказал им прекратить избиение, после чего он спросил что-то на языке сиу у пленного. Через пару минут Карсон посмотрел на Фремонта:
– Он – посланник Таояте Дута. Тот требует, чтобы мы немедленно ушли отсюда, так как эти земли принадлежат, согласно договоренностям, мдевакантонам.
– Скажи ему, что они плохо заботятся о своей земле[45], и именно поэтому все, что к югу от реки Миннесота, должно быть отдано белым колонистам. И чтобы он передал это Таояте Дуте. Мы ожидаем его в течение недели, чтобы он подписал новый договор. Иначе война. Отпустите его, пусть идет к своему вождю.
Хотя родители Вильяма Текумзе Шермана дали ему по какой-то причине имя индейского вождя, попортившего немало крови американцам, Шерман люто ненавидел индейцев. В войне с семинолами в далекой Флориде он прославился своей жестокостью, хотя считал то, что он делал, всего лишь уроком для врагов его нации. И все те деревни, которые он захватывал в тех местах, он сжигал, все мужское население – включая и детей, ведь из них могли вырасти воины – вырезал под корень. Но не так давно, его командира, майора Фремонта, отозвали и послали в эти негостеприимные края. Майор же взял с собой обоих своих лейтенантов – Джонстона и его, Шермана.
И вот теперь, когда Вороненок так и не прислал своих людей для заключения справедливого – с точки зрения белых людей – договора, настал его час. Два эскадрона – его, Шермана, и Джонстона – переправились через реку Миннесоту и ворвались в индейскую деревню, находившуюся чуть выше по течению. Мужчины, дети, старики были вырезаны под корень, а с женщинами сначала позабавились. Шерман взял себе сначала дочь местного вождя, с только-только начавшими расти грудками, а потом, обменявшись с Джонстоном, продолжил забаву с другой дочерью того же вождя, чуть постарше. Потом тех баб, которые выжили, связали, положили в бревенчатые избы – здешние сиу жили не в вигвамах, а в небольших рубленых домиках – и подожгли. «Ну что ж, – подумал он, – делу – время, потехе – час, и пора идти дальше».
Через два часа они вышли из леса на равнину, примыкавшую к этому самому «Озеру, которое говорит». Индейская деревня, судя по имевшейся у него карте, находилась чуть севернее, на полуострове между рукавами этого самого озера. Желая разузнать подробней о том, что творится в этой деревне, Шерман послал конный разъезд во главе с сержантом Мёрдоком. Разведчики были старыми вояками, и лейтенант надеялся, что они постараются точно определить – сколько индейских воинов может им противостоять.
Но разведка не задалась – сержант вернулся, потеряв одного солдата. Да и самого Мёрдока подстрелили, правда, ранение не было тяжелым – пуля по касательной задела его ляжку, и сержант с трудом держался в седле. Он потерял много крови и был бледен, как полотно. Но ему вполне хватило сил доложить о том, что с ним приключилось неподалеку от индейской деревни.