– Сэр, это были, наверное, русские казаки! – воскликнул Мёрдок. – Я много слышал об этих исчадиях ада, но сегодня впервые с ними столкнулся лицом к лицу. Сэр, все, что о них рассказывали – чистая правда. И я благодарен Всевышнему, что он дал нам возможность унести ноги и спасти свои задницы.
Мёрдок попытался слезть с коня, но раненая нога плохо сгибалась, и при каждом резком движении сержант морщился от боли.
– Брось, Сэм, – Шерман не мог поверить в то, что какие-то дикари из далекой России могли обратить в бегство его кавалеристов. – Я знаю тебя давно и уверен, что даже дюжина разъяренных семинолов не смогла бы тебя напугать. А тут какие-то «казаки»… Ты, небось, начитался пенни-газет![46] До русских владений многие тысячи миль, а ты про казаков!
– Сэр, мы ехали по лесной тропе и внимательно смотрели по сторонам. Все мои люди, да и я сам, из бывших охотников. В лесу мы могли обнаружить притаившуюся рысь. А эти русские – я уверен, сэр, что это были русские…
Мёрдок застонал и, не дожидаясь разрешения лейтенанта, с трудом опустился на землю.
– Они вынырнули, словно из-под земли. Их было четверо, каждый из них держал в руке ружье. Мы даже не успели схватиться за пистолеты. Эти чертовы казаки первыми открыли по нам огонь. Я видел, как Билл взмахнул руками и свалился с седла. Пуля обожгла мне ногу, а у Пола Ричардсона сшибло с головы шляпу. Сэр, если бы мы промедлили еще полминуты, я бы сейчас не стоял перед вами…
Шерман покачал головой. Он не мог не поверить рассказу сержанта, хотя сомневался, что это и вправду были казаки. Но ему не было известно, сколько этих непонятных людей бродит в окрестностях индейской деревни и чем они вооружены. Велев отвести Мёрдока к лекарю, лейтенант задумался. Потом он вскарабкался на высокое дерево и с помощью подзорной трубы стал обозревать стоянку краснокожих. Индейцы вели себя спокойно, словно ничего и не случилось. Пресловутых «казаков» он не заметил. Правда, один раз ему показалось, что у входа в одно из типи мелькнул человек в зеленой одежде. Но был ли это один из этих белых?
Конечно, правильнее всего было бы доложить о случившемся майору Фремонту – пусть он решает, как именно поступить в данной ситуации. Именно так поступил бы Джонстон.
Но Шерман привык все решать сам. Конечно, в Военной академии в Вест-Пойнте их учили в таком случае сначала попробовать понять, что за противник перед тобой и что от него можно ожидать. Для этого необходимо было провести рекогносцировку, на худой конец выслать парламентеров… Но это дало бы врагу возможность подготовиться к нападению на его лагерь. А это, если учесть, что нельзя точно сказать, есть ли в индейской деревне «казаки» или нет, донесение Шермана может оказаться ошибочным. По всем расчетам, их должно быть не больше десятка. Рассказ Мёрдока о «казаках» мог быть следствием его ранения. Ну а если эти белые все же присоединятся к сиу и окажут сопротивление – им же будет хуже. К тому же Джонстон наверняка не останется в стороне, и, если что, то лучше всего начать бой сразу, пока враг этого не ожидает. А потом будь что будет – или разгром неприятеля, или… А вот об этом «или» Шерман и не думал – пока что Фортуна всегда ему благоволила.
Как и ожидал Никифор Волков, американцы не стали тянуть кота за хвост и с ходу бросились в атаку. До притаившихся в засаде казаков донеслись команды на английском языке и звук сигнальной трубы. Под ударами подкованных копыт почти сотни лошадей к небу поднялся столб пыли.
Пленный на допросе показал, что в отряде Шермана было две пушки. Но ни одна из них не выстрелила – лейтенант решил, что он и без них сумеет сломить сопротивление краснокожих и ворваться в их деревню. Там он устроит расправу над дикарями, которые набрались наглости спорить с белыми.
Только с самого начала все пошло совсем не так, как планировал Шерман. Лошадь одного из всадников на полном скаку зацепила копытом тросик сигнальной ракеты. В небо с визгом взлетел огненный шар. Вслед бухнуло несколько взрывов – волковские казаки установили на пути атакующих растяжки. Ошеломленные таким «негостеприимством» индейцев американцы сломали строй, сбились в кучу-малу и подняли беспорядочную стрельбу. И по этой толпе заработали «печенеги», тщательно замаскированные и ожидавшие благоприятного момента.
Эффект стрельбы был потрясающим – кавалеристы Шермана в течение считаных минут потеряли почти половину своего личного состава. А ведь дело еще не дошло до АГС и РПГ! Они расположились на флангах атакующей кавалерии и были готовы поддержать огнем казаков.
Никифор Волков, в бинокль наблюдавший за ходом боевых действий, решил, что надо лично принять в них участие. Он взял лежавшую рядом с ним СВДэшку и начал тщательно выцеливать кого-то в толпе беспорядочно мечущихся американцев. Он заметил офицера, размахивавшего саблей и пытавшегося навести среди своих подчиненных хоть какой-то порядок. Палец Никифора медленно выжал курок. Офицер, словив пулю, завертелся юлой, а потом рухнул на землю. Да, похоже, что в этой истории Уильяму Текумзе Шерману не суждено стать генералом северян и «прославиться» изобретенной им во время Гражданской войны в США «тактикой выжженной земли».
46
Так назывались газеты за один цент (монетка в один цент в Америке именуется «пенни»), которые зачастую печатали сенсационные репортажи.