В его режиссерском сценарии — пометки. Например: «крупный план», «музыка — галоп» В другом месте: «марш», «вальс» А где у него галоп, я пишу: «самба» Где Смирнов бегает закопченный, тут нужна музыка с погремушками, с бубном. В сцене на остановке, где все нервно ждут автобуса, у Гайдая тоже написано: «Галоп», а я пишу: «Аккордеон, ускоренный, записанный на «тридцать восемь», а воспроизведенный на «семьдесят шесть», и на нем уже будут записаны нормальные инструменты» Тогда ведь еще не было компьютеров.
Гайдай потом читает мою экспликацию и говорит:
— Что-то я этого не понимаю…
А я говорю:
— Леня (мы с ним очень быстро перешли на «ты»), вот ты можешь мне по телефону объяснить пантомиму, которую будешь снимать?
— Нет, конечно! Надо хотя бы показать.
— Вот так же и здесь, надо записать и показать. Ты должен мне как-то довериться.
А у него почему-то в первое время было какое-то недоверие, и он иногда с ехидцей спрашивал у меня:
— А эту музычку, поди, взял из другого фильма, где у тебя ее не приняли?..
Потом, когда я ему по два варианта стал показывать, сомнения у него исчезли. Тут уж я ему говорил с ехидцей:
— Ты, Леня, не думай, что это из двух фильмов, где не взяли…
На что он отвечал:
— Всё, всё, Саша! Забыто!..»{96}
О более тонких нюансах написания музыки для гайдаевских комедий Александр Зацепин рассказал в 2003 году в большом интервью журналу «Звукорежиссер»:
«— Ничего купить было нельзя, всё делал сам с помощью умельцев. И приходилось использовать подручные средства. Вот, например, в Одессе я купил колокол, примерно литрового объема. Вообще я всяких инструментов покупал массу, всякие свистульки, манки, трещотки…
— Фактически вы выступали в качестве не только композитора, но и шумооформителя.
— В какой-то мере. Это сейчас просто — нашел подходящий семпл[11], и всё. А тогда…
— Но ведь это как бы отклонение от кинотехнологии? Ведь обычно как — композитор пишет партитуру, звукооператор ходит с удочкой по площадке, шумооформитель работает в фонотеке — а еще перезапись, дубляж… Куча народу! А вы всё сами делали…
— Но дело в том, что я шум сделаю в нужном балансе и ритмически точно. Даже титры у Гайдая приходилось озвучивать особо. Ему их первоначально сделали обычные, а потребовалось их ритмизовать, синхронизировать с музыкой, сделать специальные переходы. Я записал арфу в разных тональностях, и там, где титры кончались, звучало глиссандо[12] — но именно тот аккорд, который соответствовал музыке. Шумооформителю такое не доверишь — он так не сможет. Тут нужно знать музыку, знать гармонию. <…> Я, кстати, еще сделал некое подобие терменвокса[13] и иногда его использовал в кино. Вообще всё придумывалось и иногда делалось совершенно необычно. Вот в «Операции «Ы» я придумал такой трюк — взял электрогитару, прижимал струны металлической пластинкой, и одновременно звучало два аккорда — с этой и с той стороны пластинки. Потом я смещал эту пластинку, и менялся звук, аккорды получались такие «грязные». Это в сцене, где верзила законопачивает Шурика… А далее, помните, когда он его замуровал — звучит колокол? Вот это — тот маленький колокол, о котором я упоминал. Я его записал и замедлил скорость в восемь раз.
— В восемь раз?! Это же на восемь октав вниз, чуть не через весь звуковой диапазон!
— Да, и что интересно, — шумы все при этом ушли! Они сместились все вниз и стали незаметны.
— А что, негде было записать нормальный колокол? Есть же монастыри, Кремль…
— Представьте себе, негде! Или с очень большими сложностями — пришлось бы писать кучу бумаг, зачем это нам для съемки комедии церковный колокол понадобился. Или вот еще эффект мы использовали: брали линейку, с одного конца ее закрепляли, другой оттягивали и отпускали, она вибрировала, как струна, и вот этот ее треск, вроде дроби, но с меняющимся тоном, мы и записывали. И эти куски я на узкой ленте клеил, чтобы попадало по длине в ритм… <…>
Критика всегда отмечала звучание, что оно очень подходит к этой музыке, а музыка — к фильмам Гайдая, к другим фильмам. Иван Пырьев, художественный руководитель объединения, где работал Гайдай, говорил: «Леня, вот композитор, с которым тебе надо всё время работать. Он чувствует твой стиль» Ведь у Гайдая очень много эксцентрического, что нельзя просто сыграть на рояле или на скрипке. Надо что-то придумывать необычное, звук должен быть неожиданным»{97}.
Закончим этот раздел небольшим фрагментом из посвященной Зацепину статьи, опубликованной в 1983 году в журнале «Смена»:
11
Семпл (сэмпл) — небольшой оцифрованный акустический фрагмент, чаще всего звук музыкального инструмента.
12
Глиссандо — прием извлечения звука из музыкальных инструментов путем легкого и быстрого скольжения пальцев по клавишам или струнам.
13
Терменвокс — первый отечественный электромузыкальный инструмент, созданный в 1919 году изобретателем Львом Терменом, на котором играют путем перемещения рук в электромагнитном поле между двумя антеннами: высота звука определяется расстоянием от правой руки до одной антенны, громкость — расстоянием от левой руки до другой антенны.