Главенство над этим небольшим, спешно собранным воинством, эфоры поручили хромоногому Эвридаму, который в прошлом участвовал во многих сражениях, являясь правой рукой царя Клеомена. Сами эфоры стали сотниками и полусотниками.
Неподалёку от Спарты у северной и южной дорог стояли небольшие крепости, где проходили военную службу юноши-миллирэны. Туда были посланы вестники с приказом для гарнизонов крепостей без промедления прибыть в Спарту.
Когда отряды миллирэнов прибыли, настроение эфоров и старейшин значительно улучшилось. Четыреста молодых воинов были главной защитой для города, не имевшего стен. Прятаться за стенами спартанцам было запрещено Законом. Любого врага они встречали в открытом поле, так было заведено со времён законодателя Ликурга.
Пришлось взяться за оружие и Ксанфу. Он просто не мог оставаться в стороне, видя, что обе его натурщицы, Дамо и Галантида, без колебаний вступили в войско.
Вокруг Спарты были выставлены дозоры, как на ближних подступах, так и на дальних. Эвридам хотел назначить Ксанфа в один из ночных дозоров. Однако Булис сумел убедить Эвридама, что будет лучше, если художник отправится гонцом к спартанскому войску под Фирею.
Собственно, гонцами были выбраны Дафна и конюх Булиса, поскольку они хорошо знали местность и неплохо владели оружием. Ксанфа добавили к ним в последний момент. Галантида сумела повлиять на мужа, сказав, что художнику будет безопаснее стать гонцом, нежели дозорным.
«Ему не место в войске: его руки слишком слабы для щита и копья, — сказала Галантида. — Если он падёт в сражении, кто тогда изобразит меня на картине в образе Леды?»
Булис признал доводы супруги резонными. Более того, эфор-эпоним велел своему конюху в пути всячески оберегать живописца. Для Ксанфа даже лошадь подобрали не самую резвую, чтобы он мог легко с ней справляться.
Дафна не скрыла своего негодования, узнав, что одним из её спутников будет Ксанф. Она напрямик заявила Эвридаму, что тот, как видно, не слишком-то беспокоится за родной город, если даёт ей в попутчики совершенно непригодного к военному делу человека.
— Ксанф искренне желает помочь нам, — сурово ответил Эвридам. — И кто из вас двоих станет обузой в пути, ещё неизвестно. Проще было бы послать одного Евбула.
Так звали конюха эфора-эпонима. Дафне пришлось смириться. Ксанф, увидев её верхом на коне, одетую в короткий хитон с разрезами на бёдрах, с луком и стрелами за плечами, кинжалом на поясе, пришёл в восторг.
— Дафна, ты просто вылитая царица амазонок! Я и не знал, что ты умеешь ездить верхом.
— Садись на коня, почтенный, — холодно промолвила Дафна. — Нам пора в путь. Где Евбул?
В следующий миг Дафна увидела конюха, который появился из узкого тенистого переулка. Рядом шёл Булис в нарядном длинном гиматии. Оба направлялись к храму Мойр[163], возле которого было назначено место сбора для гонцов, отправлявшихся в Кинурию. От храма Мойр вела улица к мосту через Эврот, за ним начиналась дорога, ведущая к горному перевалу Парной.
— Нельзя ли поживее, уважаемые, — сердито проговорила Дафна, обращаясь к подошедшим. — Сколько вас можно ждать!
— Прости, Дафна. — Булис протянул тонкую кожаную полоску с нанесёнными на неё буквами. — Это донесение передашь в руки царю Леотихиду.
— Долго же эфоры сочиняли столь короткое послание, — презрительно усмехнулась Дафна. — Только зачем? Разве Леотихид не поверит моим словам: Спарте грозит опасность?
— Так надо, Дафна, — нахмурился Булис. — Не тебе обсуждать действия эфоров.
— Ну, разумеется! — неприветливо бросила Дафна и ударила пятками в лошадиные бока.
Худощавый загорелый Евбул легко вскочил на широкую спину своего длинногривого жеребца и устремился вслед за Дафной, которая во весь опор мчалась по улице, идущей под уклон. Прохожие при виде лихой наездницы опасливо жались к стенам домов. Многие узнавали Дафну и махали ей рукой.
Ксанф с кряхтеньем взобрался на лошадь и пинками заставил её перейти с шага на рысь. Живописца распирала гордость от осознания, что эфоры доверили ему столь важное дело. И ещё, Ксанфу было приятно, что Галантида сама пришла пожелать ему удачи. Чтобы не выглядеть смешным, он не стал садиться верхом на коня в присутствии Галантиды. Вот почему от дома Леотихида и до храма Мойр живописец шёл пешком, ведя лошадь на поводу.
163