— Я верил, что боги не оставят нас в беде, — со смехом твердил тот.
— А я не верил, — признался Леотихид, — но рад, что ошибся.
Так закончилась эта битва, случившаяся в месяце артемисии[166] по спартанскому календарю, в третий год семьдесят четвёртой Олимпиады по древнему летоисчислению. А по-современному исчислению в 482 году до нашей эры.
— Что с тобой, Леонид? — спросил Мегистий. — Последнее время ты всех избегаешь. Объясни, что случилось?
Леонид сидел возле очага, угрюмо уставившись на раскалённые угли. Тень от взъерошенных волос падала ему на лоб, придавая взгляду некую таинственность.
Мегистий уселся рядом, всем своим видом показывая, что не намерен уходить, не добившись ответа.
Молчание длилось долго. Было слышно, как по черепичной крыше хлещут струи дождя. Из женских покоев доносилось грустное пение кормилицы, укладывающей спать маленького Плистарха.
— Мне жаль, Мегистий, что твоё предсказание не сбылось, — наконец промолвил Леонид. — Помнишь, ты как-то предсказывал мне, что я стану спасителем Лакедемона. Вышла ошибка, друг мой. Спарту спасли от разорения Амомфарет и Леотихид. — Он невесело усмехнулся. — Смешно сказать, Леотихид впервые возглавил войско и сразу же так прославился. Вот что значит любимец богов!
— Если говорить откровенно, то Спарту спас Посейдон, — заметил Мегистий. — Аргосцы оставили поле битвы, испугавшись землетрясения, которое, кстати, не пощадило и спартанцев.
— Я же говорю, что Леотихид — любимец богов, — повторил Леонид.
— Нашествие аргосцев, без сомнения, стало тяжёлым испытанием для Лакедемона, — сказал Мегистий. — Но, мне думается, что самая страшная угроза ещё впереди.
Леонид дружески положил свою руку на плечо Мегистию.
— Не думай, что я ради собственной славы жду не дождусь смертельной опасности для своего отечества. Просто мне обидно, что я опоздал к сражению.
— Ты разбил аргосцев под Микенами, Леонид. Поэтому ты — победитель, как и Леотихид с Амомфаретом.
— Да. Конечно, — согласился Леонид, чуть кивая. — Только я-то знаю, Мегистий, что моя победа у реки Астерион не идёт ни в какое сравнение с победой при Гиппокефалах. Леотихид и Амомфарет оказались в гораздо более трудном положении, и они победили. Теперь Симонид Кеосский напишет эпиграмму в их честь.
Опять повисло молчание.
Два дня назад Леотихид отправился в Коринф, где начались общеэллинские Истмийские игры. На этих играх помимо состязаний атлетов и ристаний колесниц проводились также музыкальные и поэтические агоны.
Зная, что среди поэтов непременно будет Симонид Кеосский, Леотихид вознамерился встретиться с ним, чтобы предложить восславить в стихах победу спартанцев при Гиппокефалах.
Мегистий не сомневался, что тщеславный Леотихид постарается внушить всем, что спартанцы победили благодаря исключительно его полководческому таланту, оставив Амомфарета в тени. Тем более что Амомфарет заболел и на Истмийские игры поехать не смог.
— А почему ты не поехал на Истмийские игры? — спросил Мегистий.
— Потому и не поехал, что Леотихид ныне славнее меня, — с глубоким печальным вздохом ответил Леонид.
«Его уязвляет, что Леотихид при всей своей никчёмности в военном деле волею случая оказался на гребне славы, — думал Мегистий, сочувствуя Леониду. — Ему стыдно перед согражданами и перед самим собой. Вот почему он не поехал в Коринф вместе с Леотихидом. Симонид, приезжая в Спарту, выказывал Леониду неизменное уважение, пренебрегая знакомством с Леотихидом. Ныне у Леотихида появилась прекрасная возможность покрасоваться перед поэтом в лучах славы, ведь в Коринфе и Афинах уже известно о разгроме аргосцев при Гиппокефалах».
Мегистий, желая отвлечь Леонида от невесёлых дум, заговорил о другом.
ЭЛЛИНСКИЙ СОЮЗ
Спартанцы, побывавшие на Истмийских играх, по возвращении в Лакедемон рассказывали о том, с каким почётом встречали коринфяне Леотихида, какие дары ему преподносили. Не пожалели славословий в честь Леотихида микеняне, тиринфяне, трезенцы и эпидаврийцы, приехавшие на Истмийские состязания. Все они являлись соседями Аргоса, все трепетали перед ним, поэтому бурно радовались поражению аргосцев при Гиппокефалах.