С уничтожением Вавилонского царства исчезала и титулатура вавилонских царей, входившая в титулатуру персидских владык со времён Кира Великого.
По распоряжению Ксеркса Вавилония перестала существовать и как сатрапия Персидского царства, её территория была присоединена к вновь образованной сатрапии Ассирия со столицей в городе Арбелы.
После подавления восстания Шамаш-рибы Ксеркс вдруг утратил свой воинственный настрой. Он уже не рвался в поход на Элладу с таким рвением, как до мятежа вавилонян. Ксеркса опять начали терзать сомнения относительно похода на Запад. Его грызла неотступная тревога: стоит уйти с войском в Грецию, как здесь в Азии тотчас заполыхают восстания. Усмирённый и залитый кровью Вавилон по-прежнему страшил царя. Ему казалось, что вавилоняне затаились и ждут, когда персидское войско переправится через Геллеспонт, чтобы поднять очередное восстание.
А ведь ещё есть Египет, тоже недавно бунтовавший. Причём египтяне не только гораздо многочисленнее вавилонян, они смелее и организованнее жителей Месопотамии.
«Может, в Египте уже зреет заговор, — размышлял Ксеркс. — Кто знает, покуда я строю корабли и собираю войска в Каппадокии, египтяне втайне копят силы для мятежа. А если Египет и Вавилон восстанут одновременно, то оставленных в Персии войск никак не хватит, чтобы подавить оба восстания».
Ксеркс стал подумывать о том, чтобы самому остаться в Сузах, а завоевание Греции поручить Мардонию или Отане. Однако тогда вся слава достанется другим, а про Ксеркса станут говорить, что он трусливее своего отца и других персидских царей, которые имели обыкновение стоять во главе войск, а не отсиживаться вдали.
Но была и другая причина. Если вдруг во время похода персов на Элладу где-то опять вспыхнет восстание, то бороться с ним придётся ему, Ксерксу. Причём бороться не во главе лучших войск, но с теми отрядами, какие останутся в Мидии и Персиде.
После мучительных раздумий Ксеркс принял решение: самое надёжное — это послать в поход на Грецию всё мужское население Египта и Вавилонии, а заодно и тех сатрапий, где хотя бы раз в прошлом случались возмущения против власти персидского царя. Ксеркс составил для себя список таких стран. В него вошли кроме Египта и Вавилона: Лидия, Кария, Иония, Элам, Армения, Фригия, Внутренняя Сирия, Бактрия, Парфия, Маргиана и страна кадусиев.
«Если все мужчины из этих стран уйдут в далёкий поход, то оставшиеся дома женщины, дети и старики вряд ли отважатся на восстание», — думал Ксеркс.
Царь немедленно затребовал у своих полководцев отчёты о численности собранных войск. После ознакомления с ними Ксеркс вдруг объявил, что количество отрядов, стоявших у Суз, нужно удвоить, а воинство, расположившееся станом в Каппадокии, и вовсе увеличить в три раза. Для этого он повелел набирать в войско всех мужчин в возрасте от двадцати до сорока пяти лет. И в первую очередь из Египта и Вавилонии. Вербовщики были посланы также в Армению, равнинную Сирию и в горную Мидию. Наборы в войско опять начались в Бактрии, Парфии, Эламе и Маргиане, хотя за год до этого там уже набрали десятки тысяч воинов, конных и пеших. Для объяснения такого приказа Ксеркс объявил своим полководцам, что намерен двигаться на Запад вплоть до берегов Адриатики, повсюду оставляя гарнизоны во избежание восстаний в тылу.
Через три месяца равнина возле Суз уже не могла вместить всех войск, собравшихся здесь в ожидании приказа о выступлении к Геллеспонту. Каждый день войска съедали сто тысяч капиф[170] зерна и пятьдесят тысяч иртаб[171] кунжутного масла, выпивали тридцать тысяч иртаб молока и десять тысяч иртаб вина.
Наконец, Ксеркс приказал выступить в поход. Двигаясь в Каппадокию, персидские и мидийские отряды были подобны саранче, отнимая у жителей селений и городов на своём пути все съестные припасы, какие у них были. Там, где проходило разноплеменное войско Ксеркса, воцарялось запустение: окрестные жители старались спрятаться сами и угнать подальше скот.