Кармина стала расспрашивать мужа, почему ему не спится. Ксеркс с большой охотой открыл любимой жене свои замыслы, сравнивая будущие деяния с деяниями персидских и ассирийских царей, живших до него.
— Ни Кир Великий, ни Камбиз так и не достигли края земли. Однако персы почитают Кира как бога и восхищаются Камбизом за то, что он завоевал Египет. При мне восставший Египет был вновь покорен. Дважды мною был усмирён непокорный Вавилон. Теперь я собрал невиданное по численности войско, с которым дойду до Столпов Мелькарта. Если мой великий отец, чтобы переправиться из Азии в Европу, соединил берега Геллеспонта одним мостом, то я построю два моста. Мой отец для войны с Афинами велел сделать шестьсот триер, а я построил тысячу боевых кораблей, не считая грузовых судов. Так чьи замыслы и начинания обширнее? Кто из персидских царей более велик, чем я?
Увидев в глазах любимой женщины восхищенный блеск и услышав из её уст то, что ему хотелось услышать, Ксеркс привлёк Кармину к себе в порыве признательной благодарности и запечатлел на её устах долгий поцелуй.
От Криталл персидское войско выступило в следующем порядке. Впереди двигалась конница из шести мидийских племён. Воины-мидяне были в одеждах своего племени, верхом на конях определённой масти.
Так, лошади перитакенов были серые в яблоках, лошади струхатов — вороные, лошади аризантов — каурые. Всадники из племени бусов ехали на конях золотисто-рыжей масти. Рядом с ними гарцевали воины-маги на гнедых конях, следом за которыми держались конники из племени будиев верхом на пегих лошадях с длинными гривами и хвостами. Длина лошадиных хвостов была такова, что отряд будиев подметал ими дорогу.
За мидийской конницей двигался царский обоз, окружённый плотным кольцом из пеших персидских копейщиков.
Затем шли жрецы в длинных белых одеждах и островерхих колпаках с отворотами, закрывающими рот. Жрецы пели священные гимны под звуки свирелей. Шестеро несли особый негасимый огонь в сосуде, установленном на носилках. Это была частица того негасимого огня, который днём и ночью горел на горе близ Персеполя, поддерживаемый жрецами-огнепоклонниками. Любой из персидских царей, вступая на царство, зажигал свой царский огонь, видимый издалека. Умирал царь, и угасал его огонь. Куда бы ни отправлялся персидский царь, d ним неизменно находился сосуд, в котором горел огонь.
Следом за жрецами царские конюхи вели десять священных огненно-рыжих коней, посвящённых Митре, богу Солнца. Чуть поодаль двигалась богато украшенная, сверкавшая позолотой и драгоценными камнями, четырёхколёсная повозка с лёгкой крышей. Её поддерживали тонкие витые колонны из чистого золота. В повозку были впряжены восемь белых лошадей, которыми управлял возница, шагавший позади. На повозке ехал незримый Ахурамазда, великий творец мира и младших богов-язата. Поскольку Ахурамазда олицетворял собой свет, то тела у него не могло быть. Чтобы показать Ахурамазду на каком-нибудь барельефе, персидские резчики по камню обычно изображали пучок расходящихся в стороны солнечных лучей.
За священной колесницей Ахурамазды ехал Ксеркс на высокой квадриге, запряжённой четвёркой огромных нисейских коней золотистой масти. Царской колесницей правил Патирамф, шурин Ксеркса.
Если зной становился невыносимым, то царь царей переходил с колесницы в крытую повозку, где была Кармина. Эта повозка двигалась непосредственно за царской колесницей.
Затем следовала тысяча копьеносцев, это были самые доблестные и знатные персы. На них были длинные кафтаны жёлто-красных расцветок, на головах войлочные тиары, напоминавшие башенки с зубцами по верхнему краю. Потом двигалась тысяча отборных персидских всадников. Они были вооружены дротиками, кинжалами, луками и стрелами.
Затем, держа равнение, шли «бессмертные». Десять тысяч пеших воинов, которых отбирали из всего персидского войска. Тут были не только самые высокие, но и самые храбрые, испытанные во многих битвах воины. Их называли «бессмертными» по той причине, что всякий выбывший из-за недуга или смерти воин немедленно заменялся другим. Оттого «бессмертных» всегда было ровно десять тысяч. Из них у тысячи воинов на концах копий были золотые шары размером с яблоко, поэтому этих «бессмертных» называли ещё мелофорами[177]. Мелофоры помимо высокого роста, телесной крепости и воинского умения имели также красивую внешность, они неизменно несли стражу не только у царского шатра, но и во дворцовых покоях.
Одеты «бессмертные» были в длинные пёстрые одежды с рукавами из железных чешуек, головы были покрыты бронзовыми шлемами в виде усечённого конуса. Мелофоры носили мягкие войлочные тиары с плоским верхом. У «бессмертных» были плетёные щиты, с внутренней стороны которых были прикреплены колчаны со стрелами, большие луки, короткие копья и кинжалы, висевшие у правого бедра. Во главе «бессмертных» стоял Гидарн, сын Гидарна.