— Это знамение! — объявили жрецы удивлённой женщине. — Тебе нужно выйти замуж за этого человека.
Вдове пришлось покориться, ибо идти против воли богов не отваживался никто.
Другая вдова пострадала из-за своего любопытства.
Тимон как-то раз с таинственным видом сообщил ей, что нашёл искусного прорицателя, который может открыть будущее любого человека. Женщина, не почувствовав подвоха, загорелась желанием узнать, что ждёт её впереди. Тимон долго вёл её к прорицателю куда-то на окраину Спарты. Прорицатель велел женщине, вошедшей к нему в дом, заглянуть сначала в одну комнату, завешенную чёрным пологом, потом — в другую, завешенную красной занавеской. В первой комнате вдова увидела тело незнакомой женщины, лежащее на столе и обряженное для погребального костра[52]. В другой взору её предстали три женщины, две наряжали третью в свадебный наряд.
Поражённая увиденным, вдова спросила у прорицателя, что это значит.
— Если в ближайшее время ты не выйдешь замуж, то тебя ждёт смерть, — ответил прорицатель.
Испуганная вдова тут же заверила Тимона в своей готовности немедленно выйти замуж за кого угодно.
Третья вдова пошла с каким-то своим недугом к знакомому врачу. Врач вместо лечения вдруг начал говорить о том, что большинство женских недугов происходят от отсутствия мужского семени в организме. Вдова, настроенная решительно против повторного замужества, обратилась к другому врачу, но и у того услышала те же речи. О том же говорили недоумевающей вдове и все прочие врачи в Спарте. Это походило на некий заговор. Вдова решила было махнуть рукой на своё недомогание, но тут вмешались замужние подруги, которые много наговорили ей о вреде полового воздержания, когда женский организм ещё полон детородных сил. Испуганная вдова в итоге не стала противиться, когда Тимон заговорил с ней о новом замужестве, оказывается, на неё обратил внимание «очень достойный гражданин».
Лакедемонянок, решившихся на повторный брак, обычно выдавали замуж всех разом в один из осенних дней, событие это называлось Вдовьим праздником. Считалось, что на фоне общей радости те пары, что сошлись не по любви, невольно проникнутся радостным настроением, видя счастливые улыбки и глаза тех, кто соединился с избранником или избранницей по взаимному чувству. Эти коллективные свадьбы в конце года являлись своеобразным отчётом всех гармосинов. Конечно, способы, которыми они соединяли брачными узами вдов и вдовцов, не всегда были красивы и пристойны. Однако деятельность гармосинов всё-таки вызывала большую благодарность к ним жителей Спарты, нежели деятельность тех же эфоров и старейшин, которые часто являлись зачинателями войн, на них спартанки теряли своих мужей, сыновей, братьев.
За день или два до Вдовьего праздника вдовы собирались на пирушки, куда не допускались мужчины, а также замужние женщины. На этих скромных пиршествах происходило что-то вроде прощания со вдовьей участью спартанок, которые собирались вступить в жилище супруга на правах жены. Такие пирушки затягивались допоздна и завершались одним и тем же священным ритуалом. Спартанки, которые скоро должны были вновь обрести мужей, в сумерках отправлялись в Месою[53] к святилищу Артемиды Илитии, где обнажёнными исполняли оргаистический танец, потом каждая из участниц приносила в дар богине прядь своих волос.
Такая вдовья пирушка состоялась и в доме Астидамии. В центре застолья находились Меланфо и ещё две подруги Астидамии, их через два дня ожидало свадебное торжество. Спартанки, которым предстояло и дальше вдовствовать, Астидамия в их числе, на все лады расхваливали женихов своих подруг. Так полагалось по обычаю. Больше всего похвал и пожеланий счастья досталось Меланфо, поскольку было известно, что ей предстояло соединиться узами брака с человеком далеко не самой приятной внешности.
Меланфо изо всех сил старалась выглядеть весёлой, но это у неё плохо получалось. Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, она пила чашу за чашей, благо запретов в этот день никаких не было. К тому времени, когда женщины поднялись из-за столов, чтобы проводить своих подруг до храма Артемиды Илитии, Меланфо так захмелела, что с трудом держалась на ногах.
Распевая весёлые песни, вдовы всей Спарты шли в Месою. Там на невысоком холме, окружённом дубами и буками, стоял древний храм из потемневшего мрамора. Этот храм помнил ещё те времена, когда первые спартанские цари только-только начали завоевание Лаконики. О древности святилища говорила и статуя Артемиды Илитии. Статуя была изготовлена из цельного бревна с помощью одного только топора. Лик деревянной богини имел грубые отталкивающие черты. У неё не было рук, зато было две пары грудей и огромный детородный орган, представлявший собой большую дыру, которую жрицы регулярно смазывали мёдом и оливковым маслом.