— У Ксеркса тысячекратный перевес в людях, если не больше, — молвил Леонтиад, предводитель фиванцев, — Варвары задавят нас числом! Мы тут все поляжем и поляжем бесславно!
— Даже если варвары не сомнут нас с первого же натиска, долго мы здесь не продержимся, — вторил военачальник герейцев Фрасимед. — При таком численном перевесе персы смогут сражаться, сменяясь, от рассвета до заката. Столь мощный натиск нам не сдержать при нашей малочисленности. Леонтиад прав.
Кто-то заявлял, что самое лучшее — это немедленно отступить. Кто-то говорил, что надо поскорее слать гонцов за помощью.
— Уйти без сражения — вот настоящее бесславие, — молвил Демофил, военачальник феспийцев. — Нужно достраивать стену и биться с персами здесь, в Фермопилах. Таково моё мнение.
С Демофилом были согласны предводители фокейцев и опунтских локров, для которых оборона Фермопил была важна как ни для кого иного. Их земли и города лежат сразу за Каллидромскими горами, и значит, нашествие варваров обрушится на них в первую очередь.
Чтобы утихомирить страсти, Леонид в присутствии союзников отдал приказ Агафону, состоявшему при нём симбулеем[197], чтобы тот немедленно отправил одного гонца в Спарту, другого в Этолию, а третьего в Ахайю.
— Помощь обязательно придёт, — говорил Леонид. — Пока же нам необходимо удерживать Фермопилы. Персы не знают, сколько нас здесь. Увидев разнообразные эмблемы на наших щитах, варвары решат, что к Фермопилам пришли отряды со всей Эллады. Ксеркс наверняка подумает, что эллины собрали против него большое войско. Мы же своей стойкостью должны подкрепить его уверенность в этом.
Военачальники разошлись с военного совета в хмуром молчании. Они были готовы подчиниться Леониду, но в душе многие были согласны с Леонтиадом. Персов слишком много, и выстоять против них вряд ли удастся даже полдня!
Ночь эллины провели в тревоге, им казалось, что полчища варваров непременно попытаются в темноте захватить Фермопилы. Были усилены дозоры. Передовой эллинский дозор находился в пятнадцати стадиях от Фермопил в локридском селении Анфела, от которого до западной теснины было рукой подать.
Утром греки вновь принялись восстанавливать древнюю стену, перегородившую проход между горами и морем. Одна из пентеконтер, приданных войску Леонида, на рассвете ушла к Эвбейскому проливу, чтобы известить эллинский флот о том, что персидское войско заняло Мал иду.
Около полудня стало известно, что фиванцы, стоявшие в дозоре в Анфеле, вступили в переговоры с персидскими дозорными, появившимися в селении. Персы сказали фиванцам, что Ксеркс желает знать имя греческого военачальника, осмелившегося преградить ему дорогу.
Вернувшись в стан, фиванские дозорные передали сказанное Леониду. В условленное время в Анфеле должен был появиться персидский военачальник, уполномоченный Ксерксом вести переговоры с предводителем эллинского войска.
Леонид, посовещавшись с Агафоном, решил отправить на переговоры Сперхия, который после поездки в Азию неплохо знал персидский язык.
В Анфелу Сперхий пришёл вместе с тридцатью феспийцами. Им Леонид приказал стоять здесь в дозоре до наступления сумерек, когда феспийцев должны были сменить тегейцы.
Леонтиаду Леонид сделал суровый выговор за то, что его воины после встречи с вражескими дозорными, не дожидаясь смены, покинули столь важный пост. Тот принялся убеждать царя отправить на переговоры с персидским вельможей его, а не Сперхия. Мол, он знает, как нужно разговаривать с варварами. Сперхий же слишком прямолинеен в своих суждениях. Однако Леонид не изменил своего решения.
Когда-то Анфела была небольшим городом, где жили малийцы. Но после жестоких войн между фессалийцами и фокейцами, когда сначала одни, потом другие разорили Анфелу дотла, малийцы ушли отсюда в долину реки Сперхей, где выстроили укреплённые города Трахин и Антикира. После того как фессалийцы прекратили свои вторжения в Фокиду через Фермопилы, в опустевшей Анфеле поселились локры из селения Альпены.
Со временем Анфела вновь стала центром амфиктионии, в которую кроме локров и малийцев входили ещё фокейцы, этейцы, магнеты и фтиотийские ахейцы. Однако прежнего расцвета Анфела так и не достигла. Ныне это было просто большое селение, жители которого выращивали маслины, пасли мелкий скот и ловили рыбу в заливе.
Старейшины селения с одинаковым радушием встречали как персов, так и воинов из отряда Леонида. Разразившуюся войну воспринимали в Анфеле как неизбежное зло, участвовать в котором здесь никто не собирался, поскольку большинство членов Фермопильской амфиктионии добровольно признали власть персидского царя.