Они ещё раз обнялись и слились в долгом поцелуе.
Дом Меланфо был гораздо меньше дома Астидамии. Он достался ей от отца, который пал в сражении с аркадянами. Ещё раньше в битве с аргосцами погиб старший брат Меланфо, поэтому она стала наследницей всего имущества своей семьи. Выйдя замуж, Меланфо переехала в дом мужа, а когда овдовела, то вернулась в отцовский, так как жилище умершего супруга прибрала к рукам его родня. К тому времени подросшие дочери вышли замуж. Меланфо жила в старом отцовском доме совсем одна, если не считать глухую на одно ухо служанку, также доставшуюся ей от умерших родителей.
Меланфо понимала, что объята греховными желаниями. Ей следовало бы убить в себе их, она должна бежать от этого юноши, к которому её так влечёт. Но возникали мысли в голове: «Жизнь дана, чтобы жить, дана для любви, для счастья! Чем ещё заниматься спартанкам, если законом им запрещено участвовать в делах государства, запрещены всякие рукоделия и умственные занятия!» Ей уже тридцать семь. Скоро состарится, тогда на неё не взглянет никто из мужчин. Но ладно бы только это. Ведь близок тот день, когда поневоле придётся делить ложе с супругом отвратительной внешности. Так пусть нынешние ласки с юношей станут чем-то вроде возмещения или дара богов.
Старая служанка, повинуясь хозяйке, прибралась в доме и ушла на агору, чтобы купить фиг, вина и мёда.
Меланфо в ожидании Леарха уложила волосы в красивую причёску, нарядно оделась, обточила ногти маленькой бронзовой пилочкой. При этом внутренний голос неустанно твердил Меланфо о недопустимости чувства, какое она питает к юноше, который годится ей в сыновья. Эта мысль преследовала, заливала краской щёки, когда Меланфо глядела на себя в круглое бронзовое зеркало на тонкой ручке.
Услышав мужские шаги возле своего дома, Меланфо замерла.
Негромкий стук радостным эхом отозвался у неё в сердце!
Милое прелестное лицо, длинные золотистые волосы и эта застенчивая серьёзность в обворожительных синих глазах.
Леарх хотел было запереть за собой дверь, но Меланфо остановила его, сказав, что рабыня должна вот-вот вернуться с агоры.
— А то мне совсем нечем тебя угостить.
— Разве я пришёл за этим? — Леарх нетерпеливо привлёк Меланфо к себе.
Они целовались долгим поцелуем. Стыдливость, как и благоразумие, мигом была побеждена страстью, стоило вновь оказаться на ложе. На этот раз ложе было гораздо шире. В прошлом на этой постели перебывало немало случайных любовников. Однако такого наслаждения как от неутомимого горячего Леарха, Меланфо не испытывала ни с мужем, ни с прочими мужчинами.
Меланфо, испытав целую череду непередаваемых сладостных волн, вдруг разрыдалась, что изумило и испугало Леарха. Он решил, что сделал что-то не так своей прекрасной рыжеволосой любовнице.
— О, Леарх!.. Ты — бог!.. Ты сам Эрос[56]! — зеленовато-серые глаза, полные слёз, сияли на раскрасневшемся заплаканном лице, как драгоценные камни. — Поклянись, что ты не оставишь меня, даже когда я выйду замуж за Эвридама. Поклянись, что и тогда я буду тебе желанной. Только на ложе с тобой, мой мальчик, я испытала истинное наслаждение. Такого со мной ещё не бывало!
От похвал Леарх преисполнился внутренней гордости, он и впрямь почувствовал себя титаном[57]. Никакая другая женщина не распаляла Леарха до такой степени, как Меланфо. Он, не задумываясь и не колеблясь, поклялся быть её возлюбленным вплоть до своей женитьбы.
— Надеюсь, это случится не скоро, — прошептала Меланфо, прижавшись к Леарху.
Вернувшаяся служанка бесшумно приоткрыла дверь в спальню своей госпожи. Увидев её, лежащую обнажённой на ложе с юношей, тело которого не могло не притягивать взгляда пропорциональностью сложения, рабыня так же бесшумно притворила дверь. Ей уже доводилось видеть хозяйку в объятиях любовников, каких только мужчин не перебывало в этих стенах за последние пять лет! Однако столь юного и прекрасного тела в спальне, пожалуй, ещё не было.
«Повезло моей госпоже, — усмехнулась про себя старая рабыня, направляясь в кладовую. — Не иначе, богиня Афродита[58] смилостивилась над ней».
СИМОНИД КЕОССКИЙ
Кто в Элладе не слышал про знаменитого поэта и песнетворца Симонида, сына Леопрепея! Какой из эллинов, считавший себя в достаточной степени образованным, не держал в памяти хотя бы пару отрывков из эпиникий[59], сочинённых Симонидом, либо не знал несколько его звучных эпиграмм!
59