Ксеркс милостиво принял Писистратидов, но затевать войну с Афинами в ближайшее время отказался. Это их не смутило. Они остановились в доме Мардония, тот в свою очередь убеждал не отступать от намеченной цели и подталкивать Ксеркса к тому, чтобы царь царей начал войну.
— Царь пребывает во власти своих сладкоголосых советников, которые и на боевом коне никогда не сидели, — говорил Мардоний Писистратидам. — Вот отчего Ксеркс не настроен идти походом в Грецию. Зато я всегда готов к войне, тем более — с Афинами.
Следуя советам Мардония, Писистратиды пользовались всяким случаем, чтобы Ономакрит со своими прорицаниями время от времени появлялся перед царскими очами.
Вскоре слух о греческом прорицателе распространился среди персидской знати. С Ономакритом пожелали увидеться друзья Мардония и кое-кто из родственников Ксеркса. Они устроили греку встречу с Атоссой, могущественной матерью Ксеркса.
Атосса с почтением относилась ко всякого рода оракулам, даже чужеземным, а греческие оракулы её интересовали особенно. Она слышала много историй о чудесном предвидении оракула Аполлона в Дельфах и оракула Зевса в Додоне. Слышала Атосса и о других эллинских оракулах, иногда выдававших предсказания, которые потрясали очевидцев точным исполнением событий.
Атоссу заинтересовали предсказания Мусея о том, что некоему персидскому царю суждено соединить мостом Геллеспонт[108], принять покорность многих греческих племён, сжечь Афины и другие непокорные города эллинов. Атосса завела об этом разговор с Ксерксом, желая знать, как он относится к предсказаниям.
Ксеркс признался матери: россказни Ономакрита нисколько его не занимают. К тому же ему известно, что за спиной Ономакрита стоят Писистратиды, единственная надежда которых на возвращение в Афины связана с походом персов в Грецию.
— Хорош я буду правитель, если стану подлаживать свои дела и замыслы под предсказания какого-то оракула, о котором в Персиде никогда и не слыхивали, — сказал Ксеркс матери, удивляясь, что она так легко дала себя увлечь безвестному чужеземцу, к тому же изгнанному из отечества согражданами. — Стоит мне раз сделать так, как вещает Ономакрит, и можно не сомневаться: в будущем всякие проходимцы станут толковать мне про мою высокую судьбу, ссылаясь на пророчества, невесть как оказавшиеся у них в руках.
— Может, ты и прав, сын мой, — сказала Атосса. — Но я хочу знать, не забыл ли ты про завещание своего отца, который не успел поработить афинян. Я согласна с Мардонием, оставлять Афины безнаказанными нельзя.
— Мардонию нет дела до того, что наше царство ослаблено трудной войной в Египте, — рассердился Ксеркс. — Ему не терпится повторить поход в Грецию, чтобы загладить свою давнишнюю неудачу. Если я — персидский царь! — пойду на поводу у таких неудачников, как Мардоний, то просто-напросто увязну в войнах где-то за дальними пределами моего царства.
— В Египте Мардоний показал свою храбрость и воинское умение, — заметила Атосса.
— В Египте он был под началом моего брата Ахемена, — возразил Ксеркс. — Не спорю, Мардоний одержал несколько важных побед над мятежниками. Тем не менее войну выиграл Ахемен, которого я намерен сделать сатрапом Египта.
— Это мудрое решение, сын мой, — сказала Атосса. — Ахемен не допустит повторного восстания египтян.
В конце разговора Атосса попросила Ксеркса собрать совет персидской знати, на котором решить, стоит ли начинать войну с Афинами.
— Тем самым, сын мой, ты подтвердишь своё желание исполнять отцовское завещание. И заодно сможешь узнать, к тебе ли относятся предсказания Ономакрита. Ведь решение на совете будет зависеть не от тебя, а от большинства твоих приближенных, высказавшихся за мир или войну. Это и будет в известном смысле воля рока.
Ксеркс уступил матери и разослал глашатаев во все сатрапии, дабы в назначенный день вся персидская знать собралась в Сузах в царском дворце.
Уже перед самым советом Аместрида, жена Ксеркса, с досадой заметила мужу:
— Среди моих рабынь есть египтянки, вавилонянки, ионянки, фракиянки... Нет только афинянок. Когда же, о мой царь, ты порадуешь меня рабынями из Афин, которые, по слухам, очень красивы и умеют замечательно петь и танцевать.