Вот почему персидские цари отказались от писаных законов, какие были некогда у вавилонских и эламских царей. Они полагали, что царский гнев вернее предостережёт судей от несправедливого приговора, нежели мёртвая буква Закона. К тому же законы можно изменять в угоду тому или иному обстоятельству либо целой группе людей, а божественная Справедливость, которой стараются следовать персидские цари, неизменна. Справедливость либо есть, либо её нет.
Так и расстались Сперхий и Гидарн, не понятые друг другом. Расстались, чтобы спустя три года встретиться вновь уже при совершенно иных обстоятельствах.
Головы Бел-Шиманни и Ламасум доставили в Сузы в особом каменном ящике со льдом. Артобазан постарался, желая сделать приятное своему царственному брату.
Ксеркс долго разглядывал мертвенно-бледные лица Ламасум и Бел-Шиманни. Две отрубленные головы лежали на подносах, которые держали два евнуха.
При этом присутствовали Артобазан и Ариомард, ожидавшие царских милостей за усмирение Вавилона. Тут же находились Атосса, мать царя, Артабан, его дядя, и Артавазд, начальник телохранителей.
— Как они умерли? — после продолжительной паузы спросил Ксеркс, не поворачиваясь к братьям.
Вперёд выступил Артобазан.
— Владыка, когда Вавилон был взят нашими непобедимыми войсками, то Бел-Шиманни бросился на меч, не желая сдаваться в плен. Ламасум выпила яд, поняв, что спастись ей не удастся. Вместе с Ламасум покончили с собой её сестра, мать и отец. А оба брата пали в сражении.
Опять водворялось долгое томительное молчание, которое нарушил Ксеркс, глухо промолвив:
— Достойная смерть.
Было непонятно, кого имеет в виду царь, Ламасум или Бел-Шиманни?
Артобазан и Ариомард незаметно переглянулись. Они видели, что Ксеркс скорее опечален, чем обрадован таким подарком. И уже не знали, чего им ожидать. Особенно беспокоился в глубине души Артобазан, усмирявший восставших с крайней жестокостью. Ариомард, знавший, что Вавилон всегда был дорог Ксерксу, наоборот, старался не зверствовать. И не прогадал.
Ксеркс одарил Артобазана богатыми подарками и повелел ему немедленно удалиться в Персеполь, где тот и жил до того, как на него пало подозрение в покушении на жизнь царя. Когда Артобазан и его приближенные удалились из зала, Ксеркс наградил Ариомарда ещё более щедро и назначил сатрапом Вавилонии вместо погибшего Сисамна.
Это не понравилось Артавазду, который втайне надеялся, что Ксеркс поставит сатрапом Вавилона его родного брата, состоявшего в свите царя. Заметив торжествующую ухмылку Артабана, Артобазан мигом догадался, что тут не обошлось без его козней. Со смертью Ламасум Артобазан мог больше не опасаться интриг Артавазда и Реомифра. Более того, он, по всей видимости, собирался отплатить той же монетой.
Ксеркс распорядился похоронить тела погибших вавилонян, и в первую очередь тела Ламасум и Бел-Шиманни, со всеми полагающимися обрядами. Распоряжение предназначалось для Ариомарда, которому предстояло заняться восстановлением бывшей мятежной сатрапии.
Мудрая Атосса похвалила сына за великодушие и доброту, когда вдобавок к сказанному Ксеркс повелел освободить всех пленных с прощением их вины за недавний мятеж.
Ксеркс действительно дорожил Вавилоном. Выказывая милость, царь надеялся, что его снисхождение в будущем удержит вавилонян от новых восстаний.
«Царство укрепляют не войска и крепости, а милость к побеждённым», — любил говорить Дарий. Ксеркс по привычке следовал советам отца.
Часть вторая
ЗОЛОТО КСЕРКСА
В Лакедемоне по закону родственники умершего могли носить траур лишь в течение десяти дней. Кто не снимал траурных одежд дольше этого срока, должен был платить штраф государству в размере одной драхмы[125] за каждый день траура сверх установленных законом скорбных дней.
Дафна облеклась в траур на другой же день после отплытия Сперхия и Булиса в Азию.
Ни эфоры, ни старейшины не посмели упрекнуть Дафну в том, что она поторопилась надеть на себя чёрные одежды. Судно, на котором находились Сперхий и Булис, даже при попутном ветре достигнет Азии не раньше, чем дней через пять. И, даже добравшись до азиатского берега, Булису и Сперхию понадобится ещё много дней, чтобы добраться до самого персидского царя. И значит, их вероятная смерть от рук персов может наступить примерно через месяц, не раньше. Однако никто из старейшин и эфоров не стал объяснять всё это Дафне, видя, в какой глубокой печали она пребывает, лишившись любимого мужа.